Антон включил приемник и принялся медленно крутить ручку настройки частоты. Шум, вечер русского романса, снова шум, обстановка на дорогах, невнятное шипение, какой-то из свежих хитов…
— Ладно. Хорошего понемногу. Нас скоро выгонять придут, да и ты, наверно, уже жутко устала. Я возьму эту штуку домой и буду регулярно прослушивать. Как только что-то найду, сразу сообщу тебе, идет?
— Идет…
Зоя все еще не очень понимала, что именно надо искать, но главное, что это понимал Антон. А она и в самом деле очень устала. И Эсмеральда дома одна, обидится опять…
Антон проводил девушку на автобус — самому ему было в другую сторону — и на прощание напомнил:
— Только, пожалуйста, никому ни слова, хорошо? Вообще никому.
— Я же обещала. Я никому не скажу.
— Ладно. Я напишу, когда будут новости.
— Буду ждать!
Эсмеральда не выглядела обиженной, скорее заинтересованной.
— Привет, Эсми. Интересно, а тебе тоже нельзя ничего рассказывать, или все-таки можно? Ладно, все равно ты не поверишь. Одно могу сказать точно: у того скворца нет глистов. Все, пойдем спать, что-то я уже с ног валюсь.
Перед сном Зоя поставила телефон на подзарядку и обнаружила два непрочитанных сообщения от Вальтера. Ну да, в лаборатории она включила беззвучный режим и с тех пор мессенджеры не проверяла. Но сейчас уже не было никаких сил, чтобы вникать и тем более отвечать что-то внятное. Подождет до завтра, ничего с ним не случится.
Вот разве что…
Подумав о Вальтере, девушка вспомнила и о браслете. Она не поленилась осмотреть его весь, от первого до последнего звена, но никакой пробы так и не нашла.
***
Над свинцово-серым морем висели тяжелые облака. Сквозь них слабо пробивались редкие солнечные лучи, отбрасывая блики на угрюмые волны. Море было пустынно: ни одного корабля, ни даже захудалой рыбачьей лодки.
Волны беззвучно исчезали среди прибрежных валунов. Берег тянулся длинной и широкой грядой, на которой высился хвойный лес. Неподалеку от берега стояло несколько деревянных домов, сложенных из почерневших толстых бревен.
На берег вышла немолодая сероглазая женщина — должно быть, хозяйка одного из домов. Женщина куталась в теплый вязаный платок из козьей шерсти и хмуро вглядывалась куда-то в морскую даль, но ей не удавалось ничего разглядеть.
Что же она силилась увидеть среди холодных серых волн?
Там вдали, посреди моря, лежал одинокий остров. В его прибрежных скалах росли редкие деревья, а сам остров тянулся к небу каменистой сопкой, покрытой лишь мхом и лишайником. На самой вершине, среди разбросанных повсюду валунов причудливой формы, работала, не покладая рук, другая женщина, в которой Зоя с первого взгляда признала бы Мирьям. Ее линялый платок сбился, и ветер трепал черные с сильной проседью космы, а руки покраснели от холода. Но глаза Мирьям горели фанатичным огнем. Она носила тяжелые слитки из серебристого металла и выкладывала их плотным кольцом. Внутри этого кольца толпились удивительные пушистые звери. Они больше всего напоминали лисиц, но их шерсть покрывали затейливые фиолетовые узоры.
Довольно долго от Антона не было ни слуха, ни духа. Зоя хотела было написать ему сама, спросить, как продвигается «охота на лис» (ну и название!), но передумала. Если что-то поймает — сам сразу скажет, а если пока ничего не получилось — зачем лишний раз об этом напоминать? По правде говоря, Зоя вообще была не до конца уверена в реальности этой задумки.
К тому же забот и так хватало. Где-то на горизонте, впрочем, не таком уж далеком, маячили экзамены. В клинике сезонный наплыв пациентов достиг невероятных масштабов. Главврач даже попросил пятикурсников по возможности брать на неделе несколько рабочих часов, чтобы хоть немного разгрузить штатных ассистентов. Зоя, конечно, не могла оставаться в стороне. Она частенько приходила после учебы помогать в в процедурном кабинете и в стационаре, куда привозили пациентов в тяжелом состоянии. Стационара Зоя, правда, старалась избегать: почему-то ей стало очень трудно пробиваться сквозь ощущение бессмысленности борьбы. Она не сомневалась, что в ней говорит трусость, недостойная ни врача, ни студента. Но врачи и администраторы клиники ничего не замечали.
Вальтер проявлял живой интерес ко всем Зоиным делам. Он с пониманием относился к тому, что она иногда отменяла встречи, ссылаясь на жуткую усталость, только спрашивал, не может ли он чем-нибудь помочь.
«Боюсь, добавить к суткам еще часов пять-шесть все-таки не в ваших силах», — отшучивалась Зоя. Ей в самом деле было очень жаль пропавших свиданий, но она всерьез боялась заснуть прямо у Вальтера в машине.
