Нужно прервать бездействие, Драго понимал это. Ещё когда мальчик входил в деревню, Драго пожалел, что они не перехватили ребёнка прежде, чем тот поравнялся с первыми домами. Решив же, что схватят мальчика без единого свидетеля, чтобы позже не дать ни одной зацепки гвардейцам, Драго и Морон позволили ему уйти и погрузились в ожидание. Сейчас Драго осознал, правильнее пойти к цели напролом, не заботясь о том, чтобы не оставить следов. Очень скоро у него всё равно не останется выбора.
Морон не спал, так как время дремать было у Драго, и монаху не пришлось будить своего напарника.
— Тебе не кажется, что мы тут засиделись? — заговорил Драго.
Морон лениво глянул на него.
— Что ты предлагаешь? Войти в деревню и искать мальчишку по домам?
Драго молчал, и Морон добавил:
— Не забудь, они живут уединённо, и если мальчик кому–то помог, благодарны будут все жители. Прежде чем ты поймёшь, в каком он доме, его предупредят, и мальчишка может ускользнуть от нас.
Драго заметил:
— Один из нас пойдёт в деревню, другой останется здесь.
Морон криво усмехнулся.
— Это не надёжно. Лучше дать ему возможность спокойно выйти по дороге. Ещё с дуру полезет через болота, да там и сгинет. Если он великий лекарь, не значит, что в голове что–то есть. Мальчишка ведь.
В этом была своя логика, но Драго решил, что ждать дальше нельзя.
— Придёться рисковать. Я представлюсь его отцом. Вдруг меня направят прямо в нужный дом прежде, чем догадаются спросить об отце самого мальчика.
Морон снова криво усмехнулся.
— Молод ты для его папаши.
— Это уже действовало в других местах. Люди отнюдь не такие наблюдательные, как кажется.
Морон ухмылялся, и Драго повысил голос:
— Представлюсь дядей, раздери меня вепрь. Это тебя устраивает? Ты готов контролировать выход из деревни и дождаться меня, если мальчик ускользнёт этим путём?
Морон перестал улыбаться и некоторое время смотрел на монаха. Он что–то обдумывал.
Затем он кивнул, давая согласие.
Дини чувствовал, что уже выспался, восстановился достаточно для того, чтобы пуститься дальше в дорогу, но никак не мог вырваться из цепких, тёплых объятий сна, превратившегося в продолжительную дрёму, куда отчасти проникала реальность.
Ещё не вполне осознавая, что уже не спит, мальчик думал о родителях. Их лица в этот день были особенно отчётливыми, реальными. Казалось, нечто напомнило ему о том, что Дини хотел в самом начале дороги. За последними событиями, за постоянным лечением людей Дини давно так ясно и основательно не представлял себе отца и мать. Он шёл к ним, шёл увидеть их, хотя здравомыслие постоянно нашёптывало ему, что они мертвы, и увидеть их невозможно. Однако мальчик помнил слова отца, незначительную, казалось бы, фразу, услышанную ещё в раннем детстве. Именно она явилась основным рычагом, заставившим его выжить после смерти родителей и пуститься в долгий путь.
Никто никогда не умирает. Если сильно захочешь, ты сможешь увидеть нас всегда.
Эти давние слова давали надежду и одновременно рождали тупую, жгучую боль в самом сердце.
Дини ворочался, но не слышал, что происходит вокруг, он был сосредоточен на лицах родителей, таких живых, что хотелось протянуть руку и коснуться кожи. Почему–то он давно не слышал голос отца. Казалось, тот устал после тяжёлого рабочего дня в поле и перестал подсказывать сыну, как поступить в той или иной ситуации.
Ведь вы же умерли, как вас можно увидеть? И почему отец говорил, что никто никогда не умирает? Отец ведь никогда его не обманывал, Дини знал это и свято в это верил.
Мальчика отвлёк какой–то звук. Дини открыл глаза и заметил хозяйку, вошедшую в комнату. Где–то позади неё, у входной двери слышались приглушённые голоса. Пожилая женщина, которую он вчера лечил, как–то странно смотрела на него. У неё были жутко вздуты вены по всему телу, это продолжалось хоть и медленно, но непреклонно, и грозило мучительной смертью. Дини посмотрел на её обнаженные руки и убедился, что помог женщине. Сейчас её лицо выражало противоречивые чувства. Мальчик догадался, что его дар здесь ни при чём. Как и то, что хозяйка избавилась от тяжёлого недуга.
— Дини, — тихо сказала она, подтверждая мысли ребёнка. — Ты, кажется, говорил…что сирота.
Дини открыл рот, но слова не дались. Тогда мальчик просто кивнул.
Женщина оглянулась, то ли смущённо, то ли испуганно.
— Там мужчина…Утверждает, что он — твой отец.
У Дини вырвался тихий всхлип. Похоже, женщина не особо поверила тому мужчине, с которым сейчас разговаривал её муж, и реакция ребёнка лишь подтвердила её подозрения.
Мальчик вскочил с кровати, на фоне внезапного испуга мелькнула лишь одна положительная мысль: хорошо, что он спал одетым. Ноги заплелись, и Дини повалился на пол. Женщина ахнула, подхватывая его.
— Мне надо быстро уйти от вас, — пробормотал ребёнок. — Меня хотят схватить плохие люди.
Он встал на ноги, неуклюже шагнул к окну. Хозяйка быстро сказала:
— Не бойся. Мы его к тебе не пустим.
Дини повернулся к ней.
— Нет, он убьёт дядю. Не прогоняйте его. Лучше скажите, что я ещё сплю, но сейчас выйду. Я вылезу через окно.
