– Секс и маразм алчности задушит их своей животной энергией. Эта энергия сделает их рабами того, что не существует во Вселенной. Рабами скотской, неуправляемой жизни и разукрашенного золотом бездуховного богатства. Безнравственная в общечеловеческом масштабе плотская жизнь, увенчанная новыми технологиями и раем, где на каждого свободно мыслящего ангела будет командировано по несколько хорошо вооруженных австралопитеков, парализует Землю и создаст необратимый процесс распада и одичания. Так что бизнес твой, мистер Майкл, висит на волоске. Впрочем, как и жизнь человекообразных, которых мы скоро покинем, – Иван глубоко вдохнул дым ароматных сигарет и попросил «Айвазовского» позвать Веру.
– Верушка, – тихо сказал он, когда Вера вошла в горницу, – надо смириться с прытью американца. Для этого лысого прохвоста, почувствовавшего межпланетный бизнес. Не обижайся, Майкл, но я с Верой говорю на русском жестком языке и для нас многое, что вызывает за океаном восхищение, радость, является шарлатанством и бесстыдством. и наоборот. Короче, Вера, для нашего профессора бизнес – самая большая ценность. Она превыше всего. Как я понял, в любом поступке он ищет выгоду и, как говорят наши спекулянты по прозвищу «челноки», постоянный навар на лапу. Но тебе, и мне, и «Айвазовскому» надо смириться с этим, потому что я решил взять его с собой на нашу спасительную планету.
– С собой?! – удивилась Вера. – По-моему, где бы он ни появился, всюду происходят неприятности и кризисы. Зачем его с собой?! Не надо его брать!
– Как, зачем? – неожиданно возразил Иван. – По всей видимости, землян на планете Одиссея очень мало, а может, и совсем нет. Он поможет нам разобраться в людях, среди которых мы собираемся жить. Не так ли, Майкл Мардахаевич?
– Моя во всем поможет. Особенно тебе, космический следопыт. Моя по любому органу может определить, животное это или человек.
– Ведь мы, дорогие мои, совсем не знаем их менталитета и внутреннее строение, – продолжал настаивать на своем Иван. – Может, они только внешне похожи на нас, а внутри у них все другое… Как же они будут лечить нас, если мы вдруг заболеем? По-моему, профессор такого уровня, как Майкл Сорез, нам просто необходим.
– Что-то я сразу не подумал об этом, – согласился «Айвазовский».
– Вы только посмотрите на эти раритеты?! Они совсем не похожи на человеческие! У меня даже в мыслях не было, когда я увидел спецназовца, что перед нами не человек, а животное. А Майкл Мардахаевич как опытный профессор сразу сообразил, что к чему. И вот результат. Мы видим органы, которых у нормальных современных людей быть не должно. Посмотри, «Айвазовский», на эту печень. Какую пищу надо было есть, чтобы так ее изуродовать и раздуть, словно грудь, накачанную силиконом.
– Наверное, пиво и чипсы постоянно глотал. или «ножки Буша», – с грустью подметил «Айвазовский».
– Смотрите. А это что?! Я даже не понял сразу, что это такое?! – он указал на гениталии спецназовца и поморщился. – Верушка, ты как профессиональная сотрудница одного из богатейших «элитных» домов когда-нибудь такое видела?
– Никогда, Ваня. У меня мурашки по коже от такого сервелата.
– Это аномалия! – с какой-то горечью, даже болью неожиданно взорвался Иван Петрович и ткнул сигарету в пепельницу. Лицо его покрылось пятнами, губы задрожали. – Это закономерный процесс, который человек создал сам, своим животным интеллектом и своей плутовской, безрассудной фантазией в погоне за роскошью и бездушным сексом.
– Спрашивается, зачем? – перебил «Айвазовский».
