– Не знаю. Смотря, где находится ближайший патруль. И вряд ли он многочисленный.
Таль размышлял. Мэль чувствовал, что поступит так, как посоветует помощник.
– Когда любое решение ничего не гарантирует, нужно выбрать золотую середину. Если это вообще возможно.
– Что ты предлагаешь?
– Не атаковать дом, но и не оставлять его без внимания. Мы не ослабим охрану ворот, людей возьмем из тех, кто ищет мальчика по городским улицам. Они установят слежку. Можно подослать кого-нибудь в дом, придумать причину, зачем человек заглянул именно туда. Лучше, чтобы это была женщина. Или даже подослать ребенка.
Мэль смотрел на лейтенанта.
– Это ведь талхи. Не забыл?
– Не забыл.
– Сомневаюсь, что талхи в доме не обнаружат слежку. Признай, наши воины – даже не гвардейцы.
Таль кивнул, давая понять, что согласен.
– У нас нет выбора. Сделаем то, что можем. Нам бы продержаться ночь, самое опасное время. Завтра, быть может, что-то изменится. Появятся гвардейцы, или мальчишка обнаружится.
– Хорошо. Только слежку за домом придется возглавить тебе.
– Я хотел предложить то же самое.
Она бросилась к мужу, как только он открыл дверь.
Было поздно, но женщина ждала его. Его возвращение затягивалось, и она решила, что муж вместе с мастером и стражниками коменданта идут к дому соседей. От предвкушения она не могла успокоиться. Не один раз она порывалась зайти к соседке, но ее что-то сдерживало. Это будет подозрительно. Когда стражники придут за мальчиком, соседи поймут, кто их навел. Лучше сидеть дома и ждать. Все, что можно было сделать, она сделала.
И она ждала, хотя с каждой минутой закрадывался страх: не уведут ли соседи мальчика еще куда-нибудь? Или вынудят ребенка уйти, несмотря на его беспомощность. Ее муж окажется в ужасном положении, не говоря уже о том, что они с ним не получат награды. И вот он дома.
– Дай пожрать, – сказал мужчина.
Она рассердилась, хотела ответить, что он недавно ужинал, а она умирает от нетерпения, но поборола себя. Засуетилась, разогревая недоеденную похлебку, сжимала зубы, сдерживая рвущиеся наружу слова. Муж был недоволен, она заметила это, и у женщины от нехорошего предчувствия сжалось сердце. Как назло, муж не спешил удовлетворить ее любопытство. Он не спеша разделся, прошел к столу, принялся за похлебку.
Когда он закончил с едой, вытер губы тыльной стороной ладони, откинулся на стуле. Она уже была готова наброситься на него, чтобы разодрать ногтями лицо.
– Ходил к коменданту?
– Сначала я ходил к Восточным воротам. Потолкался там, послушал, что люди говорят.
– И что?
– Ничего! Кое-кто болтал про мальчика, но точно неизвестно.
– Дальше что?
– Я сходил к мастеру. Он сказал, что устал и не желает никуда идти.
Она привстала.
– Ты что, не сходил к коменданту?
– Не перебивай! Если хочешь, чтобы я вообще тебе что-то говорил.
– Это я нашла мальчишку.
Он игнорировал замечание.
– Мастер не пожелал вытащить свою свиную тушу из дому, но пообещал, что завтра сходит вместе со мной. Сказал, попробуй сегодня сам.
– И ты пошел?
– Пошел. Эти вояки, раздери их Вепрь, сказали, что комендант очень занят. Предложили передать ему мою просьбу.
Женщина встала. Мужчина прищурился.
– Я им ничего не сказал. Доказывай потом, кто помог коменданту, я или какой-то бродяга. Сказал, что хочу говорить лично с комендантом.
– Почему ты не сказал, что разговор касается мальчика? Они бы сразу провели тебя к коменданту.
Мужчина опешил, лицо приняло глупое, растерянное выражение, но он тут же опомнился, не желая признавать свою оплошность.
– Заговори я про мальчика, они могли потребовать рассказать им все и без коменданта.
Женщина рассвирепела. Ее муж опростоволосился, не было сомнений. Он был неглупым мужчиной, но здесь он дал маху. Чуть-чуть настойчивости, и его бы пропустили к коменданту. Растяпа!
Она хотела потребовать, чтобы он снова пошел к дому коменданта, несмотря на поздний вечер. Она верила, что комендант не станет гневаться, если узнает причину, почему простолюдин требует с ним аудиенцию. Она ничего не сказала, потому что поняла – муж никуда не пойдет. Похоже, ее терзания отразились на лице, и он сказал:
– Завтра утром. Я уговорю мастера, и мы пойдем перед работой.
Женщина сдалась. Она напомнила себе, что ночью люди спят, и вряд ли за это время у соседей что-то изменится.
Рапфия проник в дом через заднее окно, открытое Лужем. Старх ждал их в передней комнате, вслушиваясь в ночь, окутавшую их временное убежище. Казалось, глава Ордена забрасывал во тьму неосязаемые для физических существ щупальца, длинные, бесплотные, и они рыскали в ночи, по близлежащим домам, кустарникам, деревьям. Он чувствовал окружающее пространство. Еще прежде, чем Старх провел сеанс «растворения», он понял, что вокруг дома произошло какое-то изменение. Это и заставило его «раствориться».
Он не ошибся. Кто-то проявлял к дому пристальное внимание. Поблизости какие-то люди. Днем их не было. Вопрос лишь в том, кто эти люди и что им надо. Старх, как и Луж, решил, что это воины коменданта. Нужна была уверенность.
