И одновременно пулемёты начали стрелять. Ребята с социал-фашистской организации хорошо научились у полицейских, пулемёты косили рабочих, позволяя отступить тем, что были на площади.
— Пулеметы вперед! — Приказал бледный Боб Лесли.
Но пулемётчики сделали это ещё раньше. Они взяли прицел, в направлении ворот, — залили их оловянным дождем, одновременно пытаясь сбить фашистские пулемёты, стреляющие со стен. И снова началось наступление. Тим не помнил ничего, он бежал вместе со всеми, что-то кричал и стрелял из ружья, неизвестно откуда оказавшееся у него в руках. Кто-то падал рядом, кто-то стонал — но это не останавливало Тима, который мчался вперёд вместе с другими. Два или три раза он спотыкался о чьи-то тела, лежащие на асфальте. Наконец он увидел прямо перед собой несколько человек в шляпах, что дрожащими руками держали белый платок. Тим остановился. Но в тот же миг услышал возле себя:
— Сволочи! Тоже показывают белый платок, как и те, что были в броневике?.. А потом гранату швырнут?..
Кто-то размахнулся — и людей с дрожащими руками покрыл белый дым взрыва… Вдруг стрельба утихла… Тим оглянулся вокруг: он увидел на асфальте человеческие тела, разбросанные винтовки, услышал чей-то стон. А около ворот Боб Лесли распоряжался, поддерживая правую руку, из которой тяжелыми каплями стекала на землю кровь:
— Скорее собирайтесь! Раненых подберут женщины. Забирайте у убитых всё оружие, берите его и у раненых, им оно теперь не нужно. У нас ещё достаточно дел. Оставьте отряд у ворот — никого не впускать и не выпускать без разрешения революционного комитета. Все силы теперь на осаду полиции и банка, где засели полицейские и остальные социал-фашисты… Скорее, товарищи, нам надо справиться до ночи, потому что ночью могут подойти правительственные войска!
… Тим шел рядом с Бобом и слушал его распоряжения, как вдруг из-за угла навстречу отряду выехал автомобиль. Он направился было на завод; но, увидев вооружённых людей, шофер затормозил и быстро повернул машину. Однако, было уже поздно. Несколько рабочих бросились к машине и, угрожая оружием, заставили её остановиться.
— Кто едет? — Спросил Боб Лесли.
Вместо ответа изнутри машины раздался выстрел. Боб отшатнулся, и пуля не задела его.
— Эй, бросьте шутить! — Воскликнул он. — Иначе от вас, сударь, живого места не останется! Руки вверх!
Человек в машине увидел, что спорить было бесполезно, потому что в его лицо смотрело сразу несколько винтовок. Он отбросил от себя револьвер и поднял руки.
— Кто?
Человек молчал. Его бледное лицо с серыми, словно стальными глазами, было как мел. Но он не отвечал. Тим через плечо Боба заглянул в машину — и не поверил своим глазам: это был Джонатан Говерс, собственной персоной!
— Боб, это Говерс, — тихо сказал Тим.
— Не может быть!
— Да, уверяю тебя.
Боб остановил рабочих, которые хотели вытащить человека со стальными глазами из машины:
— Стойте! Пусть едет! Нам не до него. Тим, иди с ним на завод. Не позволяй никому останавливать машину. Оставь его там у ворот, пусть полицейские помогут ему, откроют ему ворота, слышишь?..
Тим смотрел на Боба: не сошел ли он с ума?.. Отпускать из рук Говерса?.. Но Боб не дал ему времени ничего сказать:
— Ты слышал? — Строго спросил он. — Значит, иди. Если не доставишь его целым на завод и не передашь полицейским, — отвечаешь головой.
Тим не мог спорить. Он стал на подножку и, держа револьвер наготове, поехал на завод, ругая Боба и всё в мире: он, Тим Кровнти, выполняет обязанности Говерсовского охранника?.. Всё на свете пошло вверх ногами. Но приказ надо было выполнить. Если Боб что-то хотел — спорить не надо…
Томас Бирз почти сошёл с ума. Он никого и ничего не слушал, отказывался даже от разговоров со смотрителями, что приходили докладывать ему о роботах, о том, что они снова ровно в двенадцать часов подняли вверх левые руки, словно нарочно обращая на себя внимание. Зря. Томас Бирз отвечал:
— Ерунда! Пусть поднимают руку, пусть поднимают обе, даже ноги пусть поднимут. Дело теперь не в них. Ну их к чёрту!..
Смотрители уходили, ничего не понимая. Но и они тревожно прислушивались к выстрелам и возгласам с площади, что доходили сюда, как шум грозного прибоя. Что-то будет!..
Бирзу сообщили по телефону из полиции, дело очень ухудшилась. Рабочие получили оружие, захватили бронеавтомобиль, который должен был их задержать перед заводской площадью, разбили отряд полиции и боевой организации фашистской молодежи — и теперь движутся к полицейской управе и банку. Гордон Блэк советовал держаться, потому что завод осадили революционеры (он впервые произнёс это слово!) — И только войска могут спасти положение.
— Войска должны прийти ночью, — сказал Блэк, — надо продержаться до тех пор, потому что революционеры фактически захватили весь город. Мы сидим словно в ловушке. Я не уверен, что они не взорвут дом полицейской управы… Держитесь, мистер Бирз, вам это делать легче, ибо вы сидите за крепкими заводскими стенами!..
