Если уж на то пошло, то и матерей своих горынята съедают без сожаления. Красна девица в пещере без свежего воздуха и солнечного света недолго красотой блещет. Через пару лет во тьме да затхлости блекнет красота. Еще десяток лет и пару выводков потомков Горыныча, и фигура уже не та. В общем через лет пятнадцать превращалась бывшая красавица в обрюзгшую подслеповатую старуху и Змею была уже не нужна. Оставался лишь один выход…
От этой мысли Йега содрогнулась. Сколько девушек сгубил гад чешуйчатый!
А ведь не раз и не два предлагала Горынычу на восток податься, где его сородичи живут. Там, поговаривали и Змеицы живут разнообразные, просто на диво. Улетел бы, нашел себе Змею по душе, или что там у него, и наплодил бы деток себе под стать: крепких, крылатых, огнедышащих, а то и трехголовых. Не то что эти полуящеры. Благо век у них короток, не в папашу. А то бы заполонили бы все пещеры отпрыски Горыныча, спасу от них не было бы.
Но нет, боится гад, себе подобных, сильных… Проще над слабой девицей измываться, вот и рыскает окрест раз в двадцать – тридцать лет в поисках новой жены, для матери для горынят.
Стараясь не оскользнуться на крови, Йега подошла к углублению в скале.
Проход горынята за собой, конечно же, закрыли, но нужный камень подсвечивался в лунном свете слабым голубым отсветом.
Чтобы открыть проход, ведунье достаточно было только приложить ладонь к этому камню, и… «радушный» хозяин тотчас узнает, КТО пришел в его владения.
Боль. Пульсирующая. Алая. Она разливалась под веками отдаваясь в каждом уголке тела. Мир сузился до точки в висках где с каждым ударом сердца вспыхивала всепоглощающая боль. Удар сердца. Алый всполох под веками. Боль. Жизнь…
Жизнь возвращалась понемногу.
Воину не привыкать к боли, он должен уметь её усмирять. Из раздирающего медведя превратить в царапающегося котенка. Сдержав первый рвотный спазм, Иван сосредоточился на внешнем мире, не обращая внимание на внутренний.
Когда алые всполохи поутихли, сквозь закрытые веки стало понятно, что свет в помещении, где находился воин, очень скудный.
Сквозь грохот пульса в ушах долго не мог сконцентрироваться на звуках извне. Немного погодя сперва приглушенно, потом все чётче стал различать гулкое эхо падающих капель, эхо редких шагов и стуков. Эхо… Значит в пещере.
Слева журчит вода, за спиной колебания воздуха – там выход из пещеры.
Воздух не слишком спертый – пещера не маленькая, ощущается запах горелого масла – освещается факелами.
По редким звукам шагов оценил сколько внутри пещеры перемещается тел. То, что это не люди, Иван и не сомневался. Двое на выходе, почти не подвижны. По стенам нет-нет да прошуршит кто-то быстрый и юркий.
Теперь надо было оценить повреждения. Воин прислушался к своему телу и боль с радостью начала терзать его снова. Он отодвинул её как надоедливую шавку. То, что голове досталось – итак понятно. Надо было оценить руки – ноги.
Они немного ныли, непривычно всё-таки по горам взбираться, да и потом схватка с полуящерами даёт о себе знать. Глубоких ран или переломов не ощущалось.
Корпус. Холод камня подсказал, что кольчуги нет. Оно и понятно, глупо оставлять врага с оружием и в кольчуге. Сняли даже сапоги… а в них, как и положено, небольшой кинжал. Жаль… Рассчитывал на него. Рубаха и штаны – вот и все что оставили на нем.
Незаметно сдвинул руку к поясу штанов. Кисет на месте… Удивительно, но кисет оставили!
Воин лежал на боку спиной к выходу. Стражников перед лицом не ощущалось, можно было приоткрыть глаза, чтобы проверить свои ощущения.
Сначала сквозь приопущенные ресницы он убедился, что перед лицом действительно никого нет, и только потом открыл глаза.
Всё что ощутил до этого подтвердилось. Он действительно находился в большой пещере, подсвеченной факелами. Слева небольшой источник, бойким ручейком убегавший в небольшую дыру в камне, через такую не выберешься.
Впереди перед лицом кресло – не кресло, трон – не трон. На сиденье накинута шкура белого волка, крайне редкого, практически мистического зверя. Спинку же образуют семь клинков: мечи, сабли, ятаганы. Но больше всего привлекал внимание клинок в центре.
Меч. Его удивительный металл как будто подсвечивал изнутри голубым, несмотря на красные всполохи факелов по бокам трона. Прекрасная балансировка и заточка ощущались при одном только взгляде на клинок. Захотелось его взять и крутануть в кисти так, чтобы кончик оставил световой след за собой.
Мысль прервал звук шагов множества ног. В зал шла целая процессия. Он прикрыл глаза и стал ждать, что будет дальше.
Кто-то прошел рядом, едва не задев лицо сапогами.
– Он очнулся! Подымайте! – резкий трескучий голос заставил тела поблизости зашевелится.
Холодные руки бесцеремонно схватили воина под мышки и рывком подняли на ноги.
