– Да… Видишь ли, лес и лесная нечисть живут столетиями, и человеку с его коротким веком не быть полноценным хранителем. Что бы оберегать свой лес нужно жить долго, может даже бесконечно. А бессмертие надо выпросить… Угадай у кого…
– Мара… – имя богини смерти воин выдохнул чуть слышным шепотом.
– Мара. Вход в царство смерти для людей из плоти находится здесь, в этих горах. Там, где живая вода встречается с мертвой. Не каждая соглашается на обряд…, и далеко не каждая может его пройти. Мне удалось пройти врата. Именно там я и увидела впервые Кастея, он был кормчим на Смородине – перевозил души на тот берег, в царство смерти. Я была первой живой на его веку, которая к нему хорошо отнеслась. Видимо, тем и зацепила. Когда я вернулась из царства мертвых, он отправился за мной – в мир живых. Мара бушевала, но достать его отсюда не могла – он своё бессмертие уже давно получил, и вернуть его в царство мертвых можно только тем путём, которым он из него вышел – через врата.
Кастей остался в горах, тут же пытался и меня задержать. Несколько долгих месяцев я не могла выбраться отсюда. Только хитростью удалось тогда сбежать. Но до моей наставницы я так и не добралась. По пути оказался молодой лесок без хранительницы, и я почувствовала, что это мой лес. Так и осталась там.
Так что, да, я рождена человеком, но назвать себя человеком уже не могу много-много лет.
– Ну, хватит обо мне, – Йега улыбнулась, – вниз пора.
Иван посмотрел в сторону крутого обрыва в саженях трех от входа в логово Горыныча.
Змей выбрал именно эту пещеру неспроста, помимо короткого широкого входа и внутреннего простора, Змею понравился вход в пещеру. Добраться в логово Горыныча снизу было невозможно, если не умеешь летать. А летунов, способных противостоять Змею в этих краях не водилось. Кроме того, разнеженному Змею было очень удобно вставать на крыло просто перевалившись за край обрыва.
–…а у нас крыльев нет… – Закончил Иван свою мысль вслух.
– Но мы все-равно можем летать, – усмехнулась Йега его невеселым мыслям.
– Как? Метла исчерпана, да и ты тоже без сил. Тройной вес, да на пятьдесят саженей вниз…
– Почему тройной? Я одна на метле потихоньку спущусь.
Воин выгнул бровь и пытливо уставился на рыжую ведунью. В зеленых глазах мелькнули лукавые огоньки.
– А ты камень, что на груди припрятал, возьми в ладонь, -ведунья хитро улыбнулась и огоньки в глазах заплясали ещё веселее.
Иван усомнился, к чему кошачье зрение, если ночь такая лунная, но спорить не стал и под внимательным лукавым взглядом достал из-под ворота обгоревшей, запачканной кровью и грязью рубахи самодельный мешочек, вытряхнул из него камень, сжал в ладони и сосредоточился. И тут же почувствовал прикосновение чужого разума…
– Ярв?!…– от изумления он ничего больше не смог произнести.
Звонкий смех Йеги наполнил тишину ночи.
– Видел бы ты себя со стороны, несокрушимый Иван!
Она смеялась легко, свободно, не обидно и так заразно, что впервые за много лет воин сам рассмеялся ото всего сердца. И вместе со смехом из души уходила вся накопленная годами боль и усталость.
Отсмеявшись вволю Йега вздохнула:
– Хорошо то как! Спасибо тебе. Ярв действительно уже рядом, и то что ты смог его почувствовать – хороший знак.
Из-за уступа показался край ступы, а над ним огромная кошачья морда с янтарными глазами, так похожими на камень в ладони. Кот выпрыгнул из ступы, не дожидаясь пока та опустится на камень уступа, и одним прыжком оказался у ног хозяйки.
Иван закатил глаза в предчувствии сцены встречи «котика» и хозяйки, но вернув свой взгляд в сторону этой парочки с удивлением обнаружил, что они лишь «играют в гляделки».
Йега даже не гладила кота, а просто неотрывно смотрела в его глаза.
– Хорошо, – промолвила она чуть погодя, – ты всё правильно сделал, как всегда.
И только тогда поднесла открытую ладонь к кошачьей морде. Тот в ответ лишь мазнул щекой о подставленную руку.
– И всё? А как же «бабушки любят котиков»? Обнимать, целовать, гладить на радостях?
– Ярв не простой кот. Он друг и помощник, равный мне и тебе. Он любит ласку и любит понежится, но прекрасно понимает, когда время и место. Вот доберемся до дому, там и понежимся, а сейчас в ступу. Оба. Я за вами.
– А Кастей? – спросил Иван, глядя в темноту Змеева логова – Он – то сбежал… Козни будет строить.
– Кастей… – И Йега, тоже задумчиво посмотрела в разинутый зев вонючей пещеры, – Кастей… – тихим шепотом повторила она, – Кастею теперь долго не до козней будет. Большую часть его мертвяков мы отпустили, души освободили, горынят – и то не осталось. Будет сидеть в своей пещере и силы копить – последний удар много отнял. А силы он берет из смертей.
– Ну… со смертями дело не станет – скоро Белогорье с Черноречьем столкнуться и будет много смертей. Надо вернуться и решить вопрос раз и навсегда!
– Не торопись, неистовый Иван! Не будет битвы – не будет смертей. Не будет смертей – не скоро сил наберет.
– Посланец в Белый город уже ушел с вестью об отказе…
