- То, чего я не знаю, - повторил уже с давлением Лорол.
И я почувствовала его железную волю. Он не зря зам командора. Пожалуй, такой мог бы и сам стать и командором, а то и забраться повыше. Интересно, почему он здесь?
Я пожимаю плечами:
- Тогда мне нечего сказать, кроме того, что я не шпионка.
Лорол не двигается с места, взвешивает меня взглядом. Проходят долгие секунды, за которые, как мне кажется, я успеваю придумать сотни ответов вместо него.
- Пойдем, - в итоге говорит он.
Он такой большой, но двигается почти бесшумно. Мне кажется, что мои шаги, когда я спешу за ним следом, и то звучат громче в несколько раз.
Когда я понимаю, куда мы идем, я резко торможу. Перед нами вход в зал номер два. Тот самый, где был наш с Ротором первый раз.
Лорол видит мое оцепенение и взгляд в открытую дверь.
- Что такое? - спрашивает он, приподняв светлые брови.
- Давай в другом месте поговорим, - я отвожу взгляд, стараясь не смотреть на зеленый ковер, который вчера заменил нам постель.
Мои щеки горят от воспоминаний против воли. Они слишком яркие, чтобы так легко их погасить в себе. От мысли, что я больше никогда не увижу этот зеленый уголок внутри все сжимается.
Ротора я тоже не увижу.
От этой мысли грудь словно с стальным обручем стискивает. Но я понимаю, что так правильно. Так надо. Нельзя давать слабину.
Я не могу остаться здесь. Только не с таким отношением ко мне.
- Хорошо, давай в первый зал, - говорит Лорол и возвращается по коридору назад.
Открывает дверь контактным прикосновением и приглашает меня зайти первой.
Я поднимаю на него взгляд, проходя мимо, и вижу, насколько беспристрастно его лицо. Он словно вообще не волнуется о своем щите. Однако, то, что я чувствую на ментальном уровне, совсем этому не соответствует. От него идут волны глухого отчаяния. Я это ощущаю, потому что расколотые щиты ничего не могут от меня скрыть.
Как я могу улететь и оставить Лорола в таком положении? Я должна хотя бы попытаться. И пусть я ни разу в жизни с таким не сталкивалась, это не значит, что я не могу. Ведь я бы никогда не подумала, что могу отдать часть своей силы и она вольется в щит барсийца.
Кстати, это хороший способ проверить, реакция на Ротора у моей силы индивидуальна или я могу делиться с любым представителем его расы.
Я вхожу в темноту, и тут же вспыхивает свет. Я застываю на пороге, так как совсем не ожидала увидеть помещение, которое полностью отделано деревом монге. Запах здесь стоит просто потрясающий!
- Вау! - вырывается из меня возглас восхищения.
Лорол позади хмыкает с пониманием.
- Это тебе больше нравится?
- Да, - киваю я, садясь на деревянную скамью.
Здесь все из дерева монге: массивные столы и стулья, скамьи со спинками, и даже шкафы. И, самое удивительное, здесь есть бумажные книги! Я последний раз их в музее видела.
Лорол прижвигает большой стул и садится напротив. Скрещивает руки на груди, вытянутые ноги в щиколотках и почти кладет подбородок себе на ключицы - до того наклоняет голову.
Я решаю не тянуть резину. Кто знает, как быстро вернется Ротор или прилетит дядя.
- Я сейчас войду в ментал и дотронусь до тебя энергетической рукой. Ты можешь ощутить касание, а можешь и не почувствовать ничего.
Лорол ведет нижней челюстью из стороны в сторону, но я уже знаю, что он согласен рискнуть.
- Если у нас получится, мне командор шею свернет. Если нет - тоже. Так что давай уже, Наяна, приступай. Мне нужно следить за ходом операции. У тебя минута.
- Хорошо, - я сосредоточенно киваю.
Закрываю глаза и мгновенно погружаюсь в ментальное поле. И вздрагиваю, когда вижу расколотые щиты Лорола. Они выглядят ужасно. Такое плачевное зрелище вызовет душевную боль у любого менталиста.
И это произошло из-за меня.
Ужас.
Я отбрасываю лишние эмоции, потому что чувствую, как они меня ментально расшатывают. А сейчас мне нужно только спокойствие.
Итак, рука. Вот она, светится вся, сияет.
Мне всегда нравилось не пускать тонкие нити силы, а работать ей. Родные же запрещали, говорили, что такой дар нужно скрывать.
Я выдохнула, отбросила в сторону ненужные воспоминания и потянулась к Лоролу.
Его щиты ощущаются холодными, словно открытый космос. Абсолютно безжизненными, годными только для того, чтобы отправиться на свалку. Но и туда им ход заказан. Так и будут стоять памятником боли, если ничего не получится сделать.
В этот раз я стараюсь выпустить семечко осознанно, но у меня не выходит. Трогаю щиты, стараюсь их свести вместе, влить свою силу, сделать хоть что-нибудь, но не выходит.
Тогда я высвобождаю классические нити силы, плету паутину и накидываю на щиты в надежде, что это как-то поможет.
А это все равно, что собирать развеянный на ветру пепел- бесполезно.
Ломаю голову, думаю, что еще могу сделать. И тогда вместо руки формирую иглу.
Знаю, дядя строго-настрого запрещал так делать, но, если не попробую, буду думать о том, что могла помочь, а не стала. Я должна попробовать.
Вместо руки формирую иглу, вставляю туда силовую нить и прошибаю щит насквозь. Моя игла проходит так, словно щита и вовсе нет. Ни за что не цепляется, ничего не сшивает.
