встать и даже это требует усилия выключить свет внизу и поскрипеть в постель ванная ослепляет я снимаю рубашку и штаны туфли и носки а рубашка промокла до нитки прозрачная от воды сырой розоватый овал где она прилипла к животу на секунду подумал что пошла кровь накинуть все мокрое на край ванны до утра трусы и майка наверно тоже малость влажные но нет сами высохнут принимаю таблетки по три каждую ночь когда ты молодой об этом даже не думаешь это все пустое щурюсь в конденсацию на зеркале пока чищу зубы только посмотрите на что я похож как садовый гном как расплющенный Дэвид Беллами как хоббит в карантине по подбородку стекает мятное бешенство самому смотреть противно шлепаю к унитазу босыми пятками по холодному кафелю поднимаю сидушку чтобы не забрызгать и после пары мгновений ожидания пока хрен решает в каком он настроении в звенящую чашу вытягивается бледно-золотая струя мочи забавно со стороны потому что на бачке у нас два рулона туалетной бумаги и когда смотришь сверху под ними поднятое сиденье крышка и сама зияющая чаша похожи на белую мультяшную лягушку словно на меня выпученными глазами уставился Кермит-альбинос из «Маппетов» с возмущенным и пораженным из-за моего предательства видом пока я стою и ссу ему в глотку даже туалетная бумага меня в чем-то обвиняет и вот еще что рычаг приходится нажать два-три раза чтобы смылось все прополоскалось в глотке я дергаю цепочку чтобы вырубить свет в ванной и тороплюсь по площадке в постель пока шум бачка не улегся до шипенья капели и журчанья наверно такое личное суеверие сам не знаю что будет если я не успею в постель раньше чем затихнут звуки это скорее игра скорее привычка сам не знаю зачем это делаю ох как
хорошо матрас скрипит чувствую как боль и напряжение покидают тело тру друг о друга ноги они сухие и холодные но согреваются от трения и как славно надеюсь просплю до завтра без снов без подвалов без бегущих на меня чудовищ с расплывающимся лицом здесь я в безопасности в полной безопасности у нас в домике в уголке Боро напротив вокзала еще десять лет и надеюсь это место уже будет не узнать от вокзала расплывается волна застроек и большую часть этого, этого места, большую часть вычистят сгонят социальных отщепенцев смоют это если хватит денег нужны деньги нужен бум но нет здешняя земля недвижимость они могут быть очень хорошими могут быть очень ценными не то чтобы мы хотим продать часть района район это мы это наша часть перекатился на бок и подоткнул одеяло между коленей чтобы не упирались друг в друга ах-х как же хорошо как
наверно в основном люди здесь неплохие просто в пабах они в своем самом худшем виде да и пусть они надо мной измываются я все равно выйду победителем а от них здесь не останется и следа так что пусть развлекаются они же не виноваты что безнадежные, живут в безнадежном месте, они и я сейчас говорю как марксист как современный марксист они просто жертвы они конечный неизбежный результат исторических и экономических процессов но все же я хочу сказать вы сами посмотрите как они пьют весь день а страдает кто страдают дети многие из этих людей родители и не хотят работать не готовы работать не
похоже на затопленный раскопанный пустырь неужели я уже был здесь в детстве что что о чем это я
не готовы работать вот именно винят всех вокруг за собственные проблемы винят управу винят систему винят меня а мы все просто делаем то что должны а некоторые здесь я хочу сказать они же поколачивают жен говорят это все разочарование нищета но тогда зачем им столько детей дети только путаются под ногами как ты чего добьешься в жизни как доберешься до желанного места вот взять меня с Мэнди дети бы только мешали нашим карьерам но пожалуйста мы счастливы очень счастливы а некоторые люди просто человеческий мусор просто
вдали за травой и отдаленными краснокирпичными железнодорожными арками изломанные утесы грязи я уже был здесь смотрите игрушка пластмассовый слоник в луже он я уверен когда-то он принадлежал мне в последний раз когда я был здесь а еще где-то рядом ведь должен быть дом такой старый что что я только что
вся пьянь дрянь шваль сброд все их дети сплошь шпана и торчки я читал им истории про привидений на Рождество матери в коротких юбчонках чулках в крупную сетку матерятся аж уши вянут вы бы их слышали дети здесь не растут они здесь чахнут выгребная яма с говном тут и педофилы тут и насильники ну куда-то же надо сплавлять наркоманов и они сами виноваты а не мы не я это им надо было взяться за ум но
вот тот алый дом у старого колодца что высится на пустыре сам по себе под серым небом и я в трусах серых трусах и майке иду к нему по сорнякам хочется п
но кто я такой
