В сочельник 800 года в Риме папа возложил императорскую корону на голову короля франков Карла Великого, под чьей властью находилась почти вся современная Франция, а также земли Германии и Италии. Эта церемония обозначила новый уровень отношений между папой и всем западным, говорившим по-латыни христианством. Скоро этот союз оформится в римско-католическую церковь, в то время как размежевание с греческой (византийской) православной церковью будет все больше углубляться. Карл Великий был беспощадным королем-воином, буквально прорубившим себе путь к неслыханной абсолютной власти. В то же время он обожал историю и был столь же набожен, сколь и амбициозен: Карл не только считал, что он призван довести до конца миссию Константина и Юстиниана, став властителем всемирной священной империи, но и рассматривал себя как нового царя Давида. Обе эти вдохновляющие концепции неизбежно должны были включить в себя Иерусалим. Рассказывают, что в тот самый сочельник 800 года, еще до коронации, послы патриарха Иерусалимского, прибывшие в Рим, вручили Карлу ключи от Гроба Господня. Рим и Иерусалим в один и тот же день — поистине великое и многозначительное событие!
Впрочем, вручение ключей вовсе не означало приглашения Карлу немедленно вступить во владение городом: патриарха благословил на этот символический жест истинный правитель Иерусалима — халиф Харун ар-Рашид, воспетый в сказках «Тысячи и одной ночи». Его царствование (786–809) было наивысшей точкой расцвета Аббасидской империи. Карл Великий и халиф обменивались послами в течение трех лет: Харун, вероятно, старался натравить франков на своего врага — Константинополь, а иерусалимские христиане нуждались в поддержке императора Запада.
Халиф отправил в дар Карлу Великому слона и водяные часы — сложный прибор, призванный продемонстрировать технологическое превосходство мусульман, — и некоторые простецы-христиане сочли подарок изобретением самого дьявола. Два императора так и не подписали формального договора, но вся христианская собственность в Иерусалиме была учтена и находилась под защитой властей, а Карл Великий выплатил джизью (подушный налог) за всех христиан города — 850 динаров. Взамен Харун дозволил основать христианский квартал вокруг храма Гроба Господня — с монастырем, библиотекой и странноприимным домом для паломников. Насельниками монастыря стали 150 монахов и 17 монахинь. «Между христианами и язычниками, — пишет один пилигрим, — заключен своего рода мир». Императорская щедрость породила легенду о том, будто Карл Великий инкогнито посетил Иерусалим. Легенда выставляла Карла наследником Ираклия, а со временем влилась в мистическое предание о Последнем императоре, чье царствование возвестит о конце света. Во все это верили многие, особенно в эпоху крестовых походов. На самом деле Карл Великий никогда не бывал в Иерусалиме.
После смерти Харуна сыновья его развязали междоусобную войну, победителем в которой стал аль-Мамун. Новый халиф интересовался науками и искусствами. Он основал в Багдаде знаменитую литературно-научную академию — Дом Мудрости, — заказал для нее карту мира и повелел своим мудрецам исчислить длину окружности земного шара[130]. В 831 году Мамун отправился в Сирию для подготовки очередной кампании против Константинополя. Возможно, тогда-то он и посетил Иерусалим, где построил новые ворота на Храмовой горе, но при этом выскоблил имя Абд аль-Малика из надписей на Куполе Скалы и заменил его своим собственным, чтобы утвердить превосходство Аббасидов. Но Мамун не только узурпировал имя: он также велел ободрать золото Малика с купола, и тот более чем на тысячу лет приобрел цвет свинца. Купол вновь засверкал золотом в 1960-х годах, но имя Абд аль-Малика так и не вернулось на законное место: на Куполе Скалы и поныне красуется имя Мамуна.
Вся эта ловкость рук тем не менее не предотвратила закат власти Аббасидов. Всего через два года в Иерусалиме приверженцы всех трех религий радостно встречали некоего мятежного крестьянского вождя — пока он в 841 году не учинил такой погром в городе, что большинство жителей в страхе бежали. Гроб Господень был спасен только благодаря выкупу, который заплатил патриарх. А скоро халифы-арабы и вовсе потеряли контроль над городом. И в 877 году Ахмед ибн-Тулун, сын тюркского раба и наместник Египта, ставший вполне самостоятельным правителем при номинальном главенстве халифа, захватил Иерусалим.
Ибн Тулун был одним из тех тюркских военачальников, что постепенно отобрали у арабов власть в исламской империи. Еще халиф Мутасим (прав. 733–842), преемник аль-Мамуна, завел обычай брать в свое войско гулямов (пажей) — мальчиков-рабов из числа недавно обращенных в ислам тюрков, конных лучников Средней Азии. Эти азиатские воины сначала служили личной гвардией халифа, но очень быстро превратились в весьма влиятельную силу в халифате.
