21 декабря брат Готфрида Балдуин, граф Эдесский, и белокурый Боэмунд Антиохийский прибыли в Иерусалим для празднования Рождества. Готфрид в это время был занят противостоянием с Церковью. Патриархом вместо впавшего в грех Арнульфа был избран папский легат (представитель) Дагоберт — высокомерный и самоуверенный уроженец Пизы. Намереваясь установить в Заморье теократическое правление и сосредоточить власть в своих руках, он заставил Готфрида уступить Церкви Иерусалим и Яффо. В июне 1100 года Готфрид, находившийся в это время в Яффо, тяжело заболел — по-видимому, тифом. Его перевезли в Иерусалим, где он и скончался 18 июля и через пять дней был погребен (как позднее и все его преемники) у подножия Голгофы в храме Гроба Господня.
Управление городом взял в свои руки Дагоберт. Однако рыцари Готфрида отказались покидать Цитадель и обратились за помощью к Балдуину — брату своего усопшего сеньора. Но граф Эдесский, отражавший в то время наступление сарацин в северной Сирии, получил послание только в конце августа. Второго октября Балдуин выступил на Иерусалим с двумя сотнями рыцарей и семьюстами пехотинцами. Путь до Святого города пришлось прокладывать мечом, в непрерывных стычках с мусульманами, устраивавшими засады чуть ли не на каждом шагу. Девятого ноября, потеряв больше половины своих людей, Балдуин наконец вступил в Иерусалим.
Через два дня рыцари провозгласили Балдуина королем, и Дагоберт был вынужден признать это решение. Почти тотчас же новый король выступил в поход на Египет. По возвращении патриарх Дагоберт провел обряд коронации «короля латинян в Иерусалиме» в вифлеемской церкви Рождества Христова.
Первый король Иерусалимский был далеко не таким совершенным образцом благочестия, как его брат. Зато он оказался гораздо более способным правителем и был «весьма деятелен и усерден, когда того требовали общественные дела». Светлокожий, с орлиным носом, темными волосами и бородой, с выступавшей верхней губой и немного срезанным подбородком, Балдуин в детстве готовился уйти в монастырь и на всю жизнь сохранил задумчиво-созерцательный вид клирика, да к тому же всегда носил священническое облачение, «так что чужие, при важности его речи и обращения, принимали его скорее за епископа, чем за светское лицо». Он женился из соображений политического расчета, а корысти ради даже отважился стать двоеженцем, но у него не было детей и он, возможно, так и не вступил в плотские отношения ни с одной из своих жен. Однако, по словам Вильгельма Тирского, оставаясь «верным первородному греху и проклятию, был он, как говорят, весьма чувствен, хотя при этом так осторожен, что это никого не оскорбляло, ничьего не нарушало права, никому не причиняло насилия и, что редко случается в подобном деле, едва было известно немногим самым приближенным служителям». Кое-кто утверждал, что король Иерусалимский — содомит, однако детали его прегрешений так и остались тайной.
Его подлинной страстью была война — непрерывная и безжалостная. Балдуин не сомневался, что именно война и есть долг и прямая обязанность монарха. Каноник короля называл его «орудием своего народа и грозой своих врагов». Этот хитроумный воин, обладавший почти сверхчеловеческой энергией, посвятил себя делу защиты и расширения собственного королевства, периодически сражаясь с египтянами на подступах к Рамалле. Однажды сарацинам удалось нанести Балдуину поражение, но он верхом на своей верной Газале умчался к побережью, где его подобрал корабль английских пиратов, шедший в Яффо. Здесь Балдуин сошел на берег, собрал своих рыцарей и снова атаковал египтян. Войско короля было очень маленьким — вероятно, не более тысячи рыцарей и пяти тысяч пехотинцев. Поэтому он пополнял его наемниками из местного населения (среди которых, возможно, были и мусульмане), которые назывались туркополы. Гибкий дипломат, Балдуин удачно играл на соперничестве мусульманских вождей и заключал союзы с генуэзскими, венецианскими и английскими моряками, чтобы завоевать побережье Палестины от Акры до Бейрута.
В Иерусалиме Балдуину удалось в конце концов сместить слишком влиятельного Дагоберта с патриаршего престола, устранив, таким образом, своего главного конкурента во власти. Крестоносцы в свое время перерезали жителей Иерусалима, однако мусульманские святилища Аль-Кудса они предпочли не разрушать, а узурпировать — вероятно, потому, что считали их ветхозаветными святынями. Балдуин укрепил Цитадель, уже давно известную христианам под именем Башни Давида. Теперь там расположились дворец, сокровищница, темница и казармы гарнизона; арки, построенные здесь крестоносцами, можно увидеть и сегодня. Когда в 1110-м, а потом и в 1113 году городу снова угрожали египтяне, жителей призывал к оружию рев труб с Давидовой Башни. В 1104 году Балдуин превратил и мечеть аль-Аксу в королевский дворец.
