Монти Паркер, так и не осознавший всю серьезность положения, той же осенью снова приплыл в Яффо. Однако ему посоветовали не сходить на берег. Паркер сообщил синдикату, что направляется в Бейрут посетить арестованных. Но отказываться от раскопок он все же не хотел. Монти задумал выждать, пока все утихнет, а затем добиться того, чтобы губернатор написал великому визирю и заверил его в безопасности всего предприятия. Но Иерусалим не желал больше видеть этого авантюриста, хотя тот не оставлял попыток вернуться вплоть до 1914 года[244].
Лондон и Стамбул обменялись нотами протеста. Иерусалимский губернатор лишился своего поста. Сообщников Паркера судили, но оправдали (поскольку ничего украдено не было), деньги спонсоров утекли, сокровища оказались химерой, а «фиаско Паркера» на целых 50 лет закрыло ворота для европейской археологии и экспансии.
Приключения Паркера высветили реалии младотурецкого правления в Иерусалиме: младотурки были не менее продажными и не более компетентными, чем их предшественники. Но при этом они сумели всколыхнуть надежды арабов на автономию. Для выражения этих новых настроений в Яффо была основана националистическая газета
Арабские националисты, в свою очередь, начали основывать тайные клубы с целью составления заговоров для достижения независимости, к которым примкнули даже Хусейниды и другие родовитые кланы. Между тем сионистские лидеры побуждали новоприбывших иммигрантов создавать «еврейские поселения, особенно в Иерусалиме, сердце страны» и купили участок земли на горе Скопус под будущий Еврейский университет. Это насторожило кланы, даже несмотря на то, что Хусейниды и прочие землевладельцы, в частности род Сурсок из Ливана, тихо, не привлекая лишнего внимания, продавали земли евреям.
Рухи аль-Халиди — говоривший по-французски просветитель, литературовед и историк, а теперь и депутат палаты представителей турецкого меджлиса (парламента) от Иерусалима — был османским либералом, но вовсе не арабским националистом. Однако он тщательно изучил сионистское движение и даже написал о нем книгу, придя к выводу, что сионизм несет арабам угрозу. В парламенте он пытался добиться законодательного запрета на покупку евреями земель Палестины[245]. Самый богатый потомок старых родов, изысканный плейбой Раджиб аль-Нашашиби также баллотировался в парламент, обещая: «Я не пожалею ни сил, ни энергии, чтобы отвратить от нас опасность, исходящую от сионизма». Редактор арабской газеты
23 января 1913 года 31-летний младотурецкий офицер Исмаил Энвер, ветеран революции 1908 года, сделавший себе имя, сражаясь с итальянцами в Ливии, ворвался в Блистательную Порту (окруженный стенами офис верховного визиря и правительственных учреждений), застрелил военного министра и захватил власть. Вместе с двумя своими сподвижниками — Мехметом Талаатом и Ахметом Джемалем — Энвер образовал триумвират «трех пашей». После незначительной победы, одержанной им в быстротечной Второй Балканской войне (июль 1913 года), Энвер возомнил себя турецким Наполеоном, призванным возродить империю. В 1914 году он стал военным министром и даже женился на племяннице султана. «Три паши» верили, что остановить разложение многоязычной и многонациональной Османской империи можно лишь путем ее тюркизации. Их жесткая программа своим варварским расизмом и милитаризмом во многом предвосхитила фашизм и Холокост.
28 июня 1914 года сербские террористы убили австрийского наследника, эрцгерцога Франца Фердинанда, и великие державы быстро втянулись в Первую мировую войну. Энвер-паша тоже жаждал воевать и предпринял все усилия, чтобы сделать Германию союзницей Османской империи и заручиться ее военной и финансовой помощью, в которой он остро нуждался. Кайзер Вильгельм, не забывший своего путешествия на Восток, поддержал союз с османами. Энвер назначил себя заместителем главнокомандующего при султане-марионетке (формально считавшимся главнокомандующим) и вступил в войну, начав с бомбардировки русских черноморских портов со своих недавно полученных из Германии линкоров.
