Король Хусейн испытывал терпение палестинцев. Когда губернатор Нусейбе отказался подчиниться одному из королевских приказов, король сместил губернатора и назначил на его место иорданца. В сентябре 1965 года Хусейн, как некогда его дед, тайно встретился с израильским министром иностранных дел Голдой Меир, которая в беседе с ним допустила, что однажды, быть может, «и вы, и мы положим оружие и поставим в Иерусалиме монумент, знаменующий мир между нами».
В 1963 году Бен-Гурион ушел в отставку с поста премьер-министра Израиля, и его преемником стал 68-летний Леви Эшколь, очкастый трудоголик родом из-под Киева. Его главным достижением стал запуск Всеизраильского водопровода: Эшколь явно не был вторым Бен-Гурионом. В начале 1967 года сирийские нападения на северный Израиль спровоцировали воздушную схватку ВВС Израиля и Сирии, в ходе которой было сбито шесть сирийских боевых самолетов, из них два — прямо над Дамаском. Но Сирия продолжала поддерживать все новые рейды палестинцев на территорию Израиля[304].
Советский Союз предупреждал Насера — как оказалось потом, ошибочно, — что Израиль планирует нападение на Сирию. До сих пор неясно, почему Москва передала эти ложные разведданные и почему Насер предпочел в них поверить, хотя у него была не одна неделя, чтобы проверить эту информацию. Несмотря на всю мощь Египта, популярность идей панарабизма и собственную харизму, Насер чувствовал себя униженным из-за ответных уколов израильтян и был раздражен тем, что Сирия постоянно балансирует на грани войны. Желая продемонстрировать, что он не потерпит нападения на Сирию, Насер выдвинул свои войска на Синайский полуостров.
15 мая, в День независимости, встревоженный Эшколь и его начальник штаба, генерал Ицхак Рабин, встретились в иерусалимском отеле «Царь Давид» перед военным парадом: как следует реагировать на угрозы Насера? На следующий день Египет попросил, чтобы ООН вывела своих миротворцев с Синайского полуострова. Скорее всего, Насер желал эскалации кризиса, но при том рассчитывал пока что избежать войны. Если так, то его действия были или безнадежно непрофессиональными, или совершенно безрассудными.
Пока руководители арабских стран и толпы на улицах арабских столиц приветствовали скорое уничтожение еврейского государства, Эшколь колебался и нервничал, чувствуя, что уступает инициативу Насеру. Израиль охватила волна дурных предчувствий и экзистенциального страха. Ицхак Рабин, сознававший, что судьба Израиля сейчас целиком на его плечах, держался только на кофе, прикуривал одну от другой по 70 сигарет в день и находился на грани нервного срыва.
Насер взвешивал шансы: он созвал кабинет министров и прямо спросил своего вице-президента и командующего армией — фельдмаршала Абдель Хакима аль-Амера, злоупотреблявшего наркотиками гедониста и самого старого друга президента:
23 мая Насер приказал блокировать Тиранский пролив — единственный морской путь в Эйлат, ключевой порт Израиля. Сирия проводила мобилизацию, король Хусейн инспектировал свои войска. Рабин и генералы советовали Эшколю нанести упреждающий удар по Египту. Но тот отказывался, полагая, что исчерпаны не все политические средства. Министр иностранных дел Абба Эбан приложил весь свой талант дипломата, чтобы предотвратить войну — или хотя бы заручиться поддержкой Запада в случае, если она все же начнется. А Рабин мучился чувством вины, думая, что не сделал всего, что мог, чтобы спасти Израиль: «Меня не покидало чувство, то ли истинное, то ли ложное, что мне следует взять абсолютно всю ответственность на себя. Я погрузился в глубокий психологический кризис. Почти девять дней я практически ничего не ел, не спал, непрерывно курил и физически был совершенно измотан».
Колеблющийся премьер-министр, начальник штаба, то и дело глотающий успокоительное, генералы, готовые взбунтоваться, и народ, охваченный паникой, — Израиль никого не мог обмануть. В Вашингтоне президент США Линдон Джонсон отказался поддержать превентивный удар израильтян; в Москве премьер Алексей Косыгин настоятельно советовал Насеру не ввязываться в войну. Фельдмаршал Амер, готовясь атаковать Негев, заявил в Каире: «На этот раз войну начнем мы». В самый последний момент Насер приказал ему сдержать на время свой пыл.
