Но вечное соперничество между двумя семействами не затихает. «У нас нет ничего общего с Нусейбе, — говорит 80-летний Джуда, хранящий ключ вот уже 22 года. — Они всего лишь привратники». Нусейбе же утверждает: «Джуда не дозволено прикасаться к дверям или замку». Как видим, соперничество среди мусульман такое же, как и среди христиан. Преемником Ваджиха в качестве привратника храма станет его сын Обадья.
Бывает, Нусейбе и Джуда проводят дни, сидя в притворе церкви — как поступали и их предки на протяжении восьми веков. Но никогда их не застанешь не то что вместе, но даже в одно время. «Я знаю здесь каждый камень, для меня храм как дом», — говорит Нусейбе. Он чтит церковь: «Мы, мусульмане, верим, что Мухаммед, Иисус и Моисей — пророки, и верим в святость Марии. Поэтому это место особое и для нас». Если же он захочет помолиться, Нусейбе может зайти в мечеть по соседству или пройтись пять минут до аль-Аксы.
В то же самое время, когда пробуждается раввин Стены, а привратник Нусейбе слышит стук камушка по стеклу, возвещающий о приходе ключника храма Гроба Господня, 42-летний отец пятерых детей Адиб аль-Ансари выходит в черной кожаной куртке из своего дома, построенного во времена мамлюков, и совершает пятиминутную прогулку вниз по улице, минуя КПП израильской полиции, к северо-восточным воротам Баб аль-Хава (Ворота Ветра), ко входу на Харам аш-Шариф.
Священная эспланада оснащена электрическим освещением, но требуется два часа, чтобы зажечь все фонари и светильники. Ансари приветствует охрану Харама и начинает открывать четверо главных ворот Купола Скалы и десять ворот аль-Аксы. На это уходит еще час.
Члены семейства Ансари, возводящего свое родословие к тем самым Ансари, что переселились с Мухаммедом в Медину, утверждают, что их назначил смотрителями Харама сам халиф Омар, а подтвердил их право на эту должность Саладин. (Шейх-взяточник, подкупленный некогда Монти Паркером, оказался в семье «паршивой овцой».)
Мечеть открывается за час до рассветной молитвы. Ансари не отпирает ворота каждый день сам — в его распоряжении целая команда. Но до того как стать наследным смотрителем, он лично отправлял эту обязанность каждое утро и гордился этим: «Во-первых, это работа, во-вторых, это семейная профессия и огромная ответственность. Но главное — это благородное и святое дело. Правда, платят за это маловато. Приходится подрабатывать на рецепции гостиницы на Масличной горе».
Наследные должности на Хараме постепенно отмирают. Шихаби (еще одно из семейств), ведущие свое происхождение от ливанских принцев и живущие в доме близ Малой Стены, когда-то были хранителями реликвии — волоска из Бороды Пророка. Но волосок теперь в Стамбуле, и они лишились этой почетной должности. Однако притяжение этого места поистине магнетическое, и Шихаби продолжают работать на Хараме.
В то же самое время, когда раввин спускается к Стене, Нусейбе стучит в двери церкви Гроба Господня, а Ансари открывает ворота Харама, еще один мусульманин — Наджи Казас — покидает свой дом на улице Баб аль-Хадид, которым его семейство владеет уже 225 лет, и, пройдя несколько метров по старым мамлюкским улочкам, проходит через Железные ворота на Харам. Он направляется прямиком в аль-Аксу. Там он заходит в маленькую комнату, где есть микрофон и несколько бутылок минеральной воды. До 1960 года семейство Казас использовало минарет. Теперь же муэдзины готовятся к призыву на молитву именно в этой комнате. Минут 20 Казас разминается, делает дыхательные упражнения и полощет водой горло. Затем он включает микрофон, и когда часы на стене показывают, что время подошло, он поворачивается в направлении киблы и возглашает призыв на молитву —
Представители семейства Казас служат муэдзинами в аль-Аксе 500 лет — со времен правления мамлюкского султана Кайт-бея. Наджи призывает верующих на молитву уже 30 лет. Свои обязанности он разделяет с сыном Фиразом и двумя двоюродными братьями.
В Иерусалиме — час до рассвета. Церковь Гроба Господня открыта: в ней на нескольких языках молятся христиане. Купол Скалы также открыт: молятся мусульмане. Стена открыта всегда: и здесь тоже молятся. Над Иерусалимом восходит солнце. Под его лучами светлые камни Стены Ирода становятся почти белоснежными — точь-в-точь такими их описывал Иосиф Флавий два тысячелетия тому назад. А вслед за камнями вспыхивает на солнце золото Купола Скалы, заливается светом священная эспланада, где встречаются Небеса и земля и где Господь встречает человека, и вот наконец солнечный свет падает на самое таинственное сооружение в Иерусалиме. Купающиеся и переливающиеся в лучах солнца Золотые ворота вполне оправдывают свое название… Но остаются запертыми до Судного дня.
Имена правителей даны прописными буквами; указаны годы правления.
