Работы развернулись также в долине Кедрона и на Масличной горе. Были восстановлены Гефсиманская церковь и церковь Успения, при которой тоже построили монастырь, а крипту украсили фресками и мозаикой. Франки, кроме того, реконструировали и отделали паросским мрамором круглую церковь Вознесения, одновременно превратив ее в часть системы укреплений Иерусалима и символ своего воинствующего благочестия. Она, как записал пилигрим Теодорих, была «надежно укреплена против неверных башнями, большими и малыми, зубчатыми стенами с бойницами и ночными дозорами» (Theoderich, p. 44). Погибшую от рук персов в 614 г. Елеонскую базилику крестоносцы восстанавливать не стали. На этом месте они построили две новые церкви в память о даровании Иисусом ученикам молитвы «Отче наш» (Pater Noster) и апостольского символа веры. Сионская базилика, разрушенная при аль-Хакиме, все еще лежала в руинах. Крестоносцы реставрировали «Мать всех церквей», включив в ее ансамбль многие древние святыни: часовню Святого Стефана, где находились мощи мученика до перенесения в церковь Евдокии; горницу Тайной вечери и по соседству с ней часовню Пятидесятницы, которую украшала картина сошествия Святого Духа на апостолов. В нижнем этаже находилась «Галилейская часовня», где воскресший Иисус явился ученикам[71]. Во время работ строителям попалась удивительная находка. Одна из старых стен обрушилась, и за ней открылась небольшая пещера, где лежали золотой венец и скипетр. По мнению некоторых современных ученых, это могли быть остатки древней синагоги. Строители же, не понимая, с чем имеют дело, в панике помчались к патриарху, который, в свою очередь, обратился к аскету-караиму. Вместе они решили, что пещера представляет собой гробницу Давида и иудейских царей. Люди веками принимали Западный холм, который называли Сионом, за место, где стоял город Давида, тогда как в действительности он находился на холме Офель. Цитадель возле западных ворот Иерусалима долгое время считали крепостью Давида, а построенную Иродом башню Гиппика – башней Давида. Рано или поздно кто-нибудь неизбежно должен был «обнаружить» могилу Давида на горе Сион. Патриарх хотел обследовать пещеру, но строители были слишком перепуганы, и он, по словам еврейского путешественника Вениамина из Туделы, посетившего Иерусалим в 1170 г., «приказал заложить вход в пещеру и скрыть это место от людей навсегда»[72]. Позднее крестоносцы все же открыли вход в пещеру, и Гробница Давида стала частью Сионской базилики, что в дальнейшем обернулось многими бедами.
В 1131 г. король Балдуин II умер; ему наследовали старшая дочь Мелисенда и ее супруг Фульк, граф Анжуйский, грозный вояка, уже в зрелом возрасте решивший посвятить свою жизнь защите Иерусалима. В то время крестоносцам было очень важно показать, что у них сильный правитель, – на Ближнем Востоке, впервые за недолгую историю Иерусалимского королевства, выдвинулся могущественный исламский вождь. Это был сельджукский военачальник Имад ад-Дин Зенги, эмир Мосула и Алеппо. Зенги вознамерился восстановить мир в регионе, много лет раздираемом междоусобными распрями эмиров. Медленно, но неуклонно он начал покорять мелких правителей Сирии и Ирака и, опираясь на поддержку Багдада, одного за другим подчинил их своей власти. Возвращение территории, занятой франками, не представляло для него особого интереса – важнее было обуздать строптивых эмиров. Однако у франков его растущая империя вызывала большое беспокойство. Фульк дополнительно укрепил границы королевства, для чего в 1137 г. разместил в пограничном замке Бейт-Джибрин гарнизон рыцарей-госпитальеров. В том же году он заключил союз с дамасским эмиром Унуром (Анаром), решившим не допустить присоединения своего города к империи Зенги.
