Иерусалим: Один город, три религии полностью

Однако не все сионисты реагировали подобным образом на знаменитую еврейскую святыню. Так, писатель Мордехай Бен-Гиллель, впервые увидев ее, разрыдался, как ребенок. Эта стена, как и сам еврейский народ, выстояла вопреки всем невзгодам. Ее сила проистекала не от фактов и логики, а от «легенды», способной высвободить мощный поток психической энергии (Ben Dov, p. 73). Нечто подобное произошло и с другим писателем – А. С. Хиршбергом, – который побывал в Иерусалиме в 1901 г. Пока Хиршберг шел через Магрибинский квартал, он чувствовал себя неуютно и неприкаянно. Но стоило ему оказаться перед Западной стеной и взять в руки молитвенник, предложенный местным сефардским смотрителем, как помимо воли слезы полились у него из глаз. Позже он писал, что испытал глубочайшее душевное потрясение: «Все мои личные неурядицы смешались с горестями моего народа в единый поток» (Ben Dov, p. 73). Стена стала символом, способным излечивать от чувства бесприютности и оторванности от корней даже самых далеких от религии евреев. Ее сила захватывала людей врасплох, заставляла человека идти против себя и раскрывать в собственной душе неведомые доселе области.

В 1902 г. в Палестину начала прибывать новая волна переселенцев-сионистов из России и Восточной Европы; по преимуществу это были свободомыслящие революционеры, социалисты по убеждениям. В их числе находился и молодой Давид Бен-Гурион. Эта «Вторая алия», как ее называли, сыграла решающую роль в истории сионистского движения. Бен-Гурион не был религиозен, Новый Иерусалим виделся ему социалистическим. В письме к своей жене Пауле он объяснял: «В печали и слезах ты поднимешься на высокую гору, откуда открывается вид на сияющий новый мир в блеске вечно юного идеала высшего счастья и достославного бытия» (Elon 1981, p. 134). Пламенная вера в светлое будущее наполняла этих поселенцев возвышенным восторгом, сходным с религиозной экзальтацией. Свое переселение они называли алией – прежде всего, конечно, потому, что так традиционно именовалось возвращение в страну Израиля, но одновременно имелось в виду и «восхождение» как переход к более высокому уровню существования. Для них святой была земля, а не небеса. Некоторые из новоприбывших все же поселились в Иерусалиме, но очень многие разделяли чувства, которые этот город внушил Теодору Герцлю. В 1909 г. поблизости от арабского порта Яффа началось строительство Тель-Авива – современного города, витрины нового иудаизма.

Большинство еврейских иммигрантов были горожанами и остались таковыми в Палестине. Но в пантеоне сионизма они никогда не занимали такого важного места, как те, кто поселился в сельскохозяйственных коммунах – кибуцах. Первый кибуц – Дгания – был основан в 1911 г. на берегу Галилейского моря. Теоретик сионизма Нахум Соколов отмечал по поводу кибуцного движения: «Центр тяжести переместился с Иерусалима и религиозных школ на фермы и сельскохозяйственные школы, на поля и луга» (Gilbert, p. 214). Древний Израиль возник вне Иерусалима, и точно так же новому Израилю предстояло формироваться не в Святом городе, а в галилейских кибуцах.

Тем не менее Иерусалим оставался символом, способным вдохновлять нерелигиозных сионистов в их борьбе за создание нового мира, хотя они мало интересовались реальным городом. Ицхак Бен-Цви, будущий второй президент государства Израиль, обратился в сионистскую «веру» прямо во время произнесения речи на революционном митинге в России. Стоя на трибуне, он вдруг почувствовал, что не соответствует окружающей действительности, находится не на своем месте, и спросил себя: «Почему я здесь, а не там?» Затем возникло видение. Перед его мысленным взором предстал «живой образ Иерусалима, Святого города с его руинами, покинутого сыновьями». С этого момента Бен-Цви больше не думал о революции в России – его занимал лишь Иерусалим, «наш Иерусалим»: «Тотчас же я раз и навсегда решил для себя, что наше место – на земле Израиля, что я должен ехать в эту страну, чтобы посвятить свою жизнь заботам о ней, и как можно скорее» (Elon 1981, pp. 77–78). Он осознал свое истинное предназначение и настоящее место в мире.