Доминико передал ему все, даже разговор, который вел герцог Монморанси с заключенным. Доминико не умолчал и о том, что герцога страшно стесняет клятва, данная им королю – не убивать графа де Пуа, и что Монморанси употреблял все средства, дабы чаша страдания узника переполнилась, и он сам лишил себя жизни.
– Для этого, – продолжал Доминико, – злодеи оставляли около заключенного сосуд с ядом и острый кинжал.
Рассказ этот произвел глубокое впечатление на все собрание, в особенности страдал сын заключенного.
После некоторого молчания Бомануар сказал:
– Не печалься, друг мой Карл, мы постараемся вырвать из когтей палача Монморанси твоего отца. Я товарищ и брат по оружию короля Франциска – я сам тебя поведу к нему, и, надеюсь, он исполнит твою просьбу.
– Я готов повиноваться вам, – отвечал молодой человек. – Вы мой второй отец и руководитель, но не могу не выразить некоторого сомнения. – И затем, обратившись к собранию, продолжал: – Господа, я не имею права призывать к себе на помощь все силы вольных каменщиков – ведь это мое личное горе, мое несчастье. Я могу лишь некоторых из вас просить помочь мне.
– Почему некоторых, мы все идем! – единодушно отвечали присутствующие.
– Ты был не прав, друг мой, – сказал Бомануар, – предприятие, на которое ты идешь, одинаково близко сердцам всех каменщиков, так же как и твоему. Нельзя не разделять желания сына освободить отца.
Карл искренно поблагодарил всех, и на лице его хотя еще видны были следы грусти, но оно уже начинало принимать оживленное выражение, в глазах засветился луч надежды.
Между тем как придворные интриганы употребляли все зависящее от них, чтобы завладеть душой Франциска I и распоряжаться его благосклонностью, Монморанси желал лишь извлечь пользу из гибели заключенного им графа де Пуа путем конфискации его имущества.
В то время еще не существовало Тюильри; короли Франции жили в Лувре, где были сосредоточены все сокровища искусства. Франциск I обратил дворец в настоящий музей. Король был постоянно в долгах; он всегда нуждался в деньгах для осуществления своих фантастических замыслов, войн и любовных похождений. Франциск I имел удивительную способность находить деньги там, где их вовсе не было. Записки Бенвенуто Челлини о придворной жизни Франциска I и его времяпрепровождении чрезвычайно интересны. Главным образом обращает на себя внимание отношение короля-куртизана к красавице Диане, разыгрывавшей роль благочестивой перед дофином и в то же время бывшей любовницей короля-отца; и то и другое в угоду благочестивых отцов иезуитов.
Диана де Брези известна в истории королевских куртизанок. Она была необыкновенно красива, хитра, кокетлива и бесстыдна до наглости. Бесхарактерный старый волокита Франциск I, живший для женщин и умерший за одну из них – за красавицу Фероньер, – понятно, должен был находиться под обаянием опьяняющих чар Дианы, этой сирены, которую знатоки сердца человеческого иезуиты выбрали орудием своей цели.
В данный момент мы войдем в покой красавицы фаворитки и послушаем ее беседу с августейшим любовником.
– Вот как, мой милый повелитель, – говорила, улыбаясь, Диана, – вы делаете честь ревновать меня?
– Черт возьми, графиня, – отвечал Франциск, – что же вас тут удивляет – вы так прелестны, и даже корона менее дорога мне – Бог меня прости, – чем ваши атласные ручки, иногда меня ласкающие. Когда я не вижу вас – я не живу! И вы хотите, чтоб я не был ревнив, да разве это возможно?
Король Франциск I, как известно, очень любил мадригалы и некоторые из его сочинений, как, например, «Послание к г-же Агнессе Борель», попали в историю. Поэтому галантный король и при этом удобном случае разразился комплиментами своей красивой фаворитке.
– Право, вы ошибаетесь, ваше величество, – отвечала Диана, – при дворе есть много женщин гораздо красивее меня…
– О, с этим я не могу согласиться, – отвечал страстный любовник, – вы не только красивейшая женщина французского двора, но и целого мира.
– Будто бы? Ваше величество, – продолжала сирена, – а мне казалось, что вы осчастливили вашим благосклонным вниманием некоторых придворных дам?
Стрела попала в цель. Куртизанка намекала на интригу короля Франциска с герцогиней де Шатору.
– Черт возьми, – вскричал он, – знаете, Диана, если вы поклялись рассердить меня, вы вполне в этом преуспели! На мою пламенную любовь к вам вы отвечаете упреками. За мимолетную неверность, сделанную из любви к вам же.
– Из любви ко мне? – вскричала Диана. – Право, это любопытно: соблаговолите, ваше величество, объяснить мне.
– Очень просто, мне иногда приписывают то, чего я и в мыслях не имею.
– Будто бы?
– Разумеется.
– Но, ваше величество, согласитесь же, что вы очень галантный государь…
– О графиня, я иначе не могу себя вести. Если бы я не одаривал некоторым мимолетным вниманием других женщин и был бы хорош только с вами, вообразите, что бы сказали при дворе и в целом Париже?
Диана от души расхохоталась.
