– Де Пуа! – крикнул герцог с притворным, полным ярости удивлением. – О нем не может быть речи, так как оно основано на слове короля; а другого закона я не признаю!
Король нахмурил брови.
– Позвольте, Монморанси, – сказал иронически Франциск, – ваша правда, что вы не признаете других законов; это я знаю про закон человечности, который вы так ужасно нарушили поступком против несчастного графа Виргиния!
– Спешу напомнить вам, государь, – сказал старик с почтением, – что я имел полное право убить его, а между тем сохранил ему жизнь; конечно, я не окружил его удовольствиями, – добавил язвительно коннетабль. – Но все-таки, если бы мне вздумалось употребить полное мое право, то де Пуа был бы теперь уже мертвым и все нашли бы это вполне естественным.
– Убийство я допускаю, потому что вы убили бы, спасая свою честь, но подобное медленное мучение, к которому вы его приговорили, Монморанси, это уж слишком жестоко.
– Поверьте, государь, что я охотно бы поменялся мучениями, которые переносит граф де Пуа в своей тюрьме, с теми, которые пять лет терзают мою душу, – проговорил герцог.
Эта громкая фраза была произнесена с полным достоинством и величием и весьма тронула Франциска.
– Итак, – спросил он, – что вы от меня хотите?
– Я?.. Ничего. Вот уже пять лет, как вы позволили мне мстить моему оскорбителю, и единственно, о чем я могу просить вас, это не мешать моему праву и не дозволять другим вмешиваться в частное дело первого дворянина Франции. И больше я не позволю себе обеспокоить ваше величество ни малейшей просьбой.
– Но я, герцог, которая первая открыла и донесла, что Бомануар еретик и изменник, я просила бы еще что-нибудь, – сказала Диана.
– Что же, графиня, – резко заметил Франциск, – может быть, вы желаете, чтобы я уступил полдержавы монсеньору Монморанси, с правом высшего и низшего суда над подданными?
Монморанси понял, что игра зашла слишком далеко и что нужно ее прекратить.
– Ваше величество, позвольте уверить вас, – сказал он с низким поклоном, – что я ничего не желаю и счастлив служить интересам вашим и вашему королевству.
– Вот именно для интереса и для славы нашего государя, – воскликнула Диана, – я нахожу необходимым, чтобы король дал вам письмо, герцог, в котором он одобряет ваши действия и тем ставит преграду попыткам ваших врагов!
– Но ведь я дал слово Бомануару… – начал Франциск.
– Разве можно считать действительным обещание, данное еретику? Ведь вы знаете, государь, что святая церковь разрешает верным католикам не соблюдать обещаний, когда эти обещания идут на пользу еретикам.
– Ну пусть будет по-вашему, Диана, – проговорил король. – Дайте мне мой письменный прибор, и я напишу герцогу это письмо.
Воспользовавшись минутой, когда Франциск уселся писать, Диана победоносно посмотрела на Монморанси, который ответил ей взглядом полным благодарности.
– Вот, герцог, – сказал Франциск, передавая письмо, – то, что вам нужно. Прочтите.
Приняв письмо с глубоким поклоном, коннетабль стал читать:
«Кузен! Бумага сия дана в знак удостоверения, что действия ваши против графа де Пуа доподлинно нам известны и получили наше одобрение, в чем и дано вам сие свидетельство, с полным сознанием, нашею королевскою властью. Затем, кузен, прошу Бога не оставить вас Своим святым покровительством.
Коннетабль поцеловал письмо и спрятал его; затем, сделав глубокий поклон королю и графине, он с достоинством вышел.
– Слава тебе господи! – воскликнул монарх, бросаясь как бы усталый на диван около графини. – Наконец-то мы можем поболтать вместе свободно.
– Вы это вполне заслужили, мой милый государь, – сказала ласково Диана, протягивая ему обе руки, которые король покрыл поцелуями…
В то время когда графиня де Брези награждала своими ласками измену и подлость своего короля-любовника, два дворянина, одетые в скромные темные одежды, явились к замку де Монморанси и просили доложить о них.
Услышав, что маркиз Бомануар и виконт де Пуа желают его видеть, герцог язвительно улыбнулся и приказал попросить их тотчас же войти в приемную залу.
– Будьте, мой сын, осторожны! – уговаривал маркиз Бомануар своего молодого любимца. – Забудьте пока, что коннетабль убийца вашего отца, и помните, что здесь он в своем доме, а потому сдерживайте себя, чтобы не наделать беды.
Виконт холодно улыбнулся.
– Как мало вы меня знаете, отец мой! – сказал он. – Поверьте, я не хочу оказаться виновным, если наша миссия окончится неудачно.
Бомануар успокоился, зная твердый характер молодого человека. В это время вошел Монморанси и, поклонившись им с напускной вежливостью, попросил обоих сесть. Они ответили ему поклоном, но остались стоять.
– Господин герцог, вероятно, догадывается о цели нашего посещения, – сказал Бомануар.
– Я точно не знаю причины оказанной мне чести вашим посещением, – ответил, продолжая тоже стоять, Монморанси. – Услыхав имя одного из вас, я мог лишь предполагать, но тем не менее я буду очень обязан вам, если вы потрудитесь объяснить мне все подробнее.
Бомануара всего передернуло, когда он услышал ответ герцога, не предвещавший ничего хорошего.
