Барон Карл Гербольт хотя и был менее других виновен, не по убеждению пристал к заговору, а лишь из дружбы к Зильберу, несмотря на все это не мог рассчитывать на помилование. Сначала Гербольт надеялся, что посланник Франции за него заступится, но эта надежда оказалась тщетной. При святом престоле в то время было два посланника французских: от католической лиги и от короля Генриха; каждый из этих представителей преследовал свои цели и употреблял все зависящие меры, дабы мешать коллеге. При таких условиях заступничество одного из представителей Франции в глазах папы не имело никакого значения. Единственный человек, принимавший горячее участие в судьбе бедного Карла, была его мать, еврейка Барбара. Она ходатайствовала за сына везде, где было можно; у следователей, кардиналов и вообще у всех важных синьоров. Но что же они могли сделать, когда за ходом следствия наблюдал сам Сикст V. Освободить Карла из тюрьмы при помощи золота также было невозможно. Все караулившие арестанта, в случае его бегства, были бы повешены; жизнь дороже золота, а потому никто и не соглашался на подкуп, хотя каждый из тюремщиков был способен соблазниться золотом. Барбара в отчаянии прибегла к другим мерам. Надо знать, что эта женщина имела чрезвычайное влияние на всех евреев, проживавших в Риме. Она задумала поставить на ноги самых решительных из них. Для этой цели Барбара назначила им свидание в катакомбах, куда и мы последуем.
На одной из площадок бесчисленных лабиринтов подземелья собралась группа замаскированных, человек двадцать. По виду это были рабочие каменщики, но при тщательном осмотре можно было заметить под их одеждой оружие. В полумраке подземелья молча стояли эти люди, очевидно, кого-то поджидая. Вскоре из-за угла площадки показалась женщина в маске, закутанная в плащ.
— Рубек! — сказала она резким голосом.
Высокий и широкоплечий рабочий с длинной черной бородой сделал шаг вперед.
— Здесь, — отрывисто отвечал он.
— Подойди!
И Рубек получил из рук замаскированной женщины кошелек с золотом.
— Иуда Макавей! Исаак! Давид! — перекликала таинственная женщина всех присутствовавших и вручала каждому кошелек золота.
Кончив эту процедуру, она воскликнула:
— Мстители Израиля! Я должна сообщить вам цель, для которой к вас сюда пригласила. Но прежде всего скажите мне, готовы ли вы исполнить клятву, данную вами на святой Библии?
— Мы те же слуги великого Израиля, какими ты нас знала. Приказывай! — отвечали замаскированные.
— Вы не должны забывать, — продолжала странная женщина, — что я всех вас вывела из пучины нищеты, я дала вам золото, и вы получили возможность существования. Что дали вам христиане? Постоянные преследования и всеобщее презрение. Вот, например, ты, Рубек, — обратилась она к первому рабочему, — к чему послужили твои храбрость и знание военного дела, что дали тебе христиане?
— Мне? — откликнулся глухим голосом Рубек. — А вот что они мне дали. Поверив, что протестанты ратуют за права человека и восстают против тирании пап, я отправился к гугеноту Ледигиеру в отряд и просил его принять меня в кавалерию Дельфинато. Начальник гугенотов мне объявил, что он не может этого сделать, потому что я еврей, и что мне необходимо переменить религию.
— Ну а твои познания в медицине, Макавей, оценены ли нашими господами христианами? Я знаю, — говорила женщина, — что, кроме твоих научных знаний, ты отдаешь последний свой грош каждому нуждающемуся, не обращая внимания на религию, к которой он принадлежит. Оценен ли ты, как ученый и как человек?
— Даже чересчур оценен, — с горькой иронией отвечал медик. — Я помню, как однажды, проходя по одной из пустынных улиц Рима, наткнулся на лежавшего среди дороги человека. Я тотчас же нагнулся, осмотрел его и увидал, что у несчастного апоплексический удар, я поспешил пустить ему кровь и тем спас ему жизнь. Вдруг откуда-то взялся хирург-цирюльник и стал кричать, что проклятый некрещеный еврей отбивает практику у христианина; собралась толпа, меня начали бить и решили бросить в Тибр; к счастью, подоспели сбиры, вырвали меня из рук разъяренной толпы и отвели в тюрьму. Суд меня приговорил к большому штрафу, и так как я его не мог заплатить, то меня и посадили вместе с ворами и разбойниками. Спасибо, друзья выручили, и мне удалось убежать из тюрьмы.
— Но ты, быть может, по своей доброте простил христианам обиды, нанесенные тебе?
— Кто, я? Я?! — вскричал Макавей, сжимая кулаки. — О нет! Если бы я мог по капле выпустить всю их кровь, я бы не задумался.
Каждый и свою очередь рассказал о своем столкновении с христианами и о несправедливости, последних.
— Значит вы все решились мстить христианам? — обратилась женщина к собранию.
— Мстить! Мстить! Смерть христианам! — вскричали все в один голос.
— Если это так, то прежде всего долой маски, здесь они лишние; мы хорошо знаем друг друга, — сказала женщина, снимая маску. И перед мнимыми рабочими предстала Барбара, наследовавшая несметные богатства зверски убитого банкира Соломона.
Все последовали ее примеру.
