На фотографии, которая висит на холодной ровной глыбе, обозначающей теперь уже вечное место обитания моей подруги, она запечатлена именно такая, какой я её запомнила в своей голове. Изображение с выпускного альбома средней школы — собранные в хвост волосы, большие, но грустные глаза, лёгкая улыбка. Я точно помню, что в этот день у неё над губой вылезла язва из-за лекарств, которые она тогда принимала и процедур, которые проходила в больнице. А ещё я помню, как после фотосессии всего класса я подошла к фотографу и дала ему двадцать баксов за то, чтобы он подретушировал всё лишнее на хорошеньком лице Эрики Рейес.
Я замедляю шаг, когда глазами, несмотря на темноту, цепляюсь за такое знакомое место. Сейчас я ощущаю волнение, словно перед долгожданной встречей со старым другом.
Потому что так и есть …
— Привет, подружка, — я улыбаюсь, когда опускаю взгляд на фотографию на надгробном камне. — Как ты тут без меня?
Я присаживаюсь на землю напротив могилы, поджимаю ноги под себя, а затем протягиваю руку вперед и провожу ею по холодному камню.
— Давно не виделись, да? Ты уж извини, нам пришлось уехать … Но тебе бы понравился наш новый дом — гостиная сделана в японском стиле, а на заднем дворе стоит беседка. И клумбы с цветами. Много, много клумб … Столько всего произошло с тех пор, как тебя не стало … Помнишь Джозефа, который сидел позади нас на английской литературе? Так вот, его отца посадили в тюрьму! Оказалось, что он занимался какими-то финансовыми махинациями на работе … А ещё я теперь практически такая же, как ты. Команда монстров, дай пять!
Я издаю нервный смешок, а затем стукаю кулаком по камню, точно так же, как мы делали при жизни.
Я до последнего пытаюсь не плакать, однако слёз сдержать не удаётся, и они предательски катятся по щекам до подбородка, где после слетают вниз, оставляя следы на моих джинсах.
— Эрика, прости меня … Прости … Боже, как я по тебе скучаю! Это моя вина …
Я закрываю лицо ладонями и громко всхлипываю. Звуки моего плача разносятся по всему кладбищу, отражаясь от могильных надгробий.
— Брук?
Чужой голос, произносящий моё имя, заставляет меня подскочить на месте. Я разворачиваюсь и вижу Стайлза. Он присаживается передо мной на колени.
— Стилински, — я шмыгаю носом, а затем быстро тру глаза, прогоняя слёзы. — Что … ты здесь делаешь?
— Я хотел оставить тебя одну посреди ночи без телефона, но честно не смог, — мягко улыбается парень, — Тем более, после всего того, что произошло сегодня … И вчера. И в последние пару дней тоже.
— А на кладбище-то ты как оказался?
— Я подумал о том, что если бы я был на твоём месте, то захотел бы поговорить об этом со Скоттом …
Я отворачиваюсь обратно от парня, потому что всё ещё не могу остановить слёзы.
— Мне не нужна твоя помощь, Стайлз, — произношу я, пытаясь не срываться на каждом слове.
Но у меня не выходит. Я прикусываю губу, и тут же ощущаю металлический привкус крови во рту.
Чья-то рука ложится мне на спину, слегка поглаживая её.
Я хочу дёрнуться, чтобы скинуть руку Стайлза.
Я хочу развернуться и оттолкнуть его от себя.
Я хочу накричать на него, хочу заставить его пожалеть о том, что он не послушался и последовал за мной.
Но вместо этого я разворачиваюсь и буквально кидаюсь на грудь юноши, утыкаясь носом в тёплую ткань его кофты. Стайлз тут же крепко обнимает меня, прижимая к себе.
— Это моя вина … Моя вина … Это моя вина, — словно в лихорадке повторяю я.
— Шшш, — Стайлз всё ещё обнимает меня одной рукой, тогда как второй начинает гладить мои волосы.
Мои лёгкие снова пронзает боль, потому что не хватает воздуха. У меня нет сил вдохнуть полной грудью из-за слёз, которые застряли в горле.
— Всё хорошо, всё будет хорошо …
Ложь во благо — самый губительный вид вранья.
Потому что ничего и никогда не будет хорошо.
Такова жизнь. Особенно в этом городе.
========== // anything сould happen ==========
— Ты хороший друг, Стайлз, — я смотрю на свои колени, потому что не могу поднять взгляд на парня.
Возможно, из-за того, что мне стыдно за свою слабость, но скорее всего потому, что я странным образом успела почувствовать себя в безопасности в тот момент, когда руки Стилински обхватили меня, обнимая.
— Не волнуйся, я сохраню это втайне. Я не дурак, понимаю, что тебе нужно держать маску сурового и непробиваемого человека.
— Не в этом дело …
Мы сидим в джипе, который Стилински остановил у дороги напротив департамента шерифа. У него возникла идея попробовать отыскать моего брата, и в этом, согласно его плану, нам с удовольствием поможет его отец.
— Ты сегодня уже ставил себя на моё место, так сделай это ещё раз — представь, что МакКолла убили. Что бы с тобой стало?
— Наверное, я бы попросту сошёл с ума.
— Вот я и сошла …
— Это не так, — Стилински тянет ко мне руку и осторожно касается моей ладони, пальцами которой я нервно тарабаню по собственной ноге. Видимо, он думает, что я могу ударить его, и потому сжимает мою руку лишь спустя десяток секунд. — Просто всё это время ты была одинока.
— Тот факт, что сейчас я рядом с вами не означает, что я — часть вашей стаи, Стайлз.
