Я кивнула и последовала за ним, не в силах оторвать глаз от выпирающих вен на его предплечьях. И вообще от его рук. И от вырезанного неровными буквами слова на спине, между лопаток.
Лазарь.
Пока он мылся, я покорно сидела на полу с подвешенной рукой, и отчаянно искала взглядом хоть что–то отвлекающее моё внимание от изгибов тела, скрывающегося за прозрачной дверцей душевой. Как назло, в ванной ничего подобного не было, поэтому я смотрела то на его силуэт, то на кафель на полу, изучая пятна на белоснежной замазке в плиточных швах.
Выйдя из душа, он не стесняясь подошёл ко мне в чём мать родила и стянул полотенце со змеевика, к которому я была пристёгнута. Обмотавшись и прикрыв свои причиндалы, он снова усмехнулся:
— Не думал, что шлюха Ратмира умеет краснеть.
Я тоже не знала, что такое умею.
— Не думала, что наёмные убийцы страдают эксбиционизмом, — всё–таки ответила я, сглотнув.
Присев передо мной на корточки, он намотал одну дредину себе на указательный палец, и подтянул моё лицо к своему. Плечо вывернуло под неестественным углом, я поморщилась от простреливающей боли в лопатках и сцепила зубы. Он изучал меня несколько минут, периодически задерживая взгляд на моей правой щеке, а потом тихо сказал:
— Хорошенькая ты, — сделав паузу, он отпустил мои волосы, и я вернулась в более удобное положение, — Жаль, — со вздохом произнёс голубоглазый мужчина.
— Как всё–таки к тебе обращаться? — прошептала я.
— Моё имя написано у меня на спине, — усмехнулся он.
— Прошу, — я мягко подтолкнул её вглубь дома, и она вошла в прихожую.
Свет включился автоматически, как только мы подошли к крыльцу. Ольга обхватила себя руками, вероятно, чтобы унять дрожь в пальцах и невольно вцепилась в мягкую ткань своего свитера. Бросив взгляд на своё отражение в зеркале, стоящем в углу у входной двери, она быстро пригладила растрепавшиеся волосы рукой, и вернула её в исходное положение.
— Проходи на кухню, — сказал я, стоя позади неё, — Ты ведь знаешь где она?
Она ничего не ответила и молча пошла в заданном направлении, по пути сбрасывая туфли. Мне пришлось поднять их и отшвырнуть в прихожую, чтобы не мешались под ногами.
— Где твоя аптечка? — неожиданно спросила она.
Я искренне удивился и моргнул, глядя, как она открывает по очереди шкафчики и заглядывает внутрь.
— Твоя рука, — сочла нужным пояснить Ольга, — Нужно обработать.
Я вспомнил, что ладонь по–прежнему горит и кивнул на ванную, примыкающую к помещению:
— Над раковиной.
Она направилась туда, бросив через плечо:
— Сядь.
Я опять удивлённо моргнул. Вообще–то, мы у меня дома. С какой стати она командует?
Сесть я не успел, потому что мобильник завибрировал в кармане брюк. Вытащив его, я увидел номер Тимура и снял трубку:
— Ну что ещё?
— Ты уверен, что твоя девушка остановилась в Прибалтийской и в четыреста четвёртом номере?
— Это то, что она сама сказала, — я покосился на открытую дверь ванной, — В чём дело?
— Дело в том, что я здесь, в этом номере, и он занят другими людьми, — вздохнул Тим, — Лазарев, это всё странно.
— Согласен. Проверь у администратора номер на имя Морозовой Ольги, из Эстонии. Если ничего не будет, убирайся оттуда.
— Понял.
Сбросив вызов, я положил мобильник на столешницу и устало потёр шею ладонью, в очередной раз поморщившись от боли. В этот момент в кухню вернулась Оля, держа в руках пластиковую коробку, которую я определил под домашнюю аптечку.
Она молча кивнула на стул у кухонного острова и поставила коробку. Открыв её, она начала рыться в бинтах, вате, пластырях и вытащила бутылочку с зелёнкой.
— Только попробуй, — буркнул я, — Этим ты меня не намажешь.
— Это очень хорошо дезинфицирует и заживляет раны, — ехидно заметила она, — Дай руку.
— Возьми лучше водку из морозилки, она тоже неплохо дезинфицирует.
— Игорь, не будь, как маленький, — закатила глаза Оля, открывая противную тёмную жидкость, — Это всего лишь зелёнка и смоется она быстро.
— Я не могу на встречах светить разукрашенной ладонью, — поморщился я.
— Давай забинтуем, — пожала плечами она, схватив меня за запястье и водружая мою руку ладонью вверх на столешницу.
Я не нашёл, что ответить и решил сосредоточиться на своих ощущениях. Она были смешанными — это факт. С одной стороны, в тех местах, где она ненароком меня касалась своими прохладными пальцами, я чувствовал покалывания, как будто по коже гуляют мелкие разряды тока. С другой стороны, зелёнка нереально щипала, пока Ольга протирала ссадины смоченным в нехитром антисептике куском ваты.
— Больно? — она наклонилась над моей ладонью и подула на неё, как будто я ребёнок.
— Терпимо, — ответил я.
— Забинтуем? — приподняв левую бровь, спросила моя медсестричка.
— Валяй, — я махнул свободной рукой и ослабил галстук.
Она проследила за моими действиями и за тем, как я расстегнул верхние пуговицы рубашки.
— Перестал носить чёрное? — хмыкнула она, возвращаясь к моим боевым травмам.
— Нет надобности, — повторив её интонации, хмыкнул я в ответ.
