Татьяна ставит на чашу весов две несоизмеримые вещи: любовь дочери и любовь мужчины. Будь я на её месте, я бы не стала вызывать психолога, а выбрала бы своего ребёнка, не раздумывая.
Если бы, конечно, он у меня был.
Бросив последний взгляд на хозяйку жилища, я поднялась с кресла.
— Когда я могу приступить к работе? — спросила я, поправляя хвост.
— Завтра после четырёх? — спрашивает Татьяна.
— Хорошо. Я позвоню, чтобы уточнить время. Провожать не надо.
Развернувшись, я пошла тем же путём, которым пришла сюда. Она не последовала за мной, и это было мне на руку. Пока я шла до машины, я ещё раз просмотрела территорию соседнего дома, который, по моим сведениям, принадлежал Лазареву Игорю Викторовичу.
В посёлке всего два типа домов. Дом Татьяны принадлежал L–типу. Если верить генеральному плану, то гараж смотрит аккурат на окна гостиной Лазаря. Там я заметила только одну камеру, к тому же висит она не очень удачно, оставляя мёртвую зону на углу дома. А на углу дома имеется небольшое окно.
Сев в машину и повернув ключ в зажигании, я невольно ухмыльнулась. Нужно будет еще раз просмотреть варианты планировок домов, чтобы не растеряться, когда я проникну внутрь.
Мы — рано созревшие фрукты, а значит, нас раньше съедят.
Водительская дверь открылась, и этот человек сел в машину. Посмотрев на меня в зеркало заднего вида, он ухмыльнулся и покачал головой, бросив мою сумку на пассажирское сиденье.
— Зачем браслеты? Всё равно не убегу, — я решила воспользоваться ускользающим шансом.
— Вдруг задушить попытаешься, — хмыкнул он.
— Могу ведь и ножками, они у меня длинные, — фыркнула в ответ я.
— Ты хочешь, чтобы моя голова оказалась у тебя между ног? Можно устроить, — томно протянул мужчина.
Если бы я умела краснеть, я бы покраснела. Но, увы, такой особенности за мной не наблюдалось, поэтому я просто откашлялась и вымолвила:
— Мне больно.
— Ничем не могу помочь, — пожал плечами мой конвоир.
Я вздохнула и пробубнила себе под нос:
— А сказал, что будешь нежен.
Он, по всей видимости, услышал, потому что спокойно включил лампочку в салоне авто, повернулся ко мне, и приморозил к месту взглядом холодных голубых глаз. Я поморщилась и повела затёкшим плечом.
— Молчу, молчу, — промямлила я, отвернувшись к окну.
— Умничка, — сказал он, не сводя с меня глаз. Я кожей чувствовала его испытующий взгляд, — Через час сменим машину, тогда и расстегну.
— А потом что?
— А вот сейчас и узнаем, — вытащив сигарету из пачки, произнёс он.
Прикуривая, он набрал чей–то номер в своём мобильнике, и включил громкую связь. Длинные хриплые гудки меня немного нервировали, а так, в целом, ничего. И тепло в машине, и пахнет ванильной ёлочкой да вишневым табаком.
Трубку сняли, но не ответили. В тишину на том проводе вмешался мой спутник:
— Нашёл, — коротко отрезал он, затягиваясь от коричневой вонючки.
Black Captain. У него отличный вкус.
— Не трогать. Вези сюда.
— Дорога длинная, у меня нет времени. Пусть её перехватят на границе, — рыкнул курильщик и снова покосился на меня в зеркало.
— Заплачу втрое больше, если сам доставишь. Она рядом?
Я напряглась всем телом, узнав этот голос. Сколько ночей я просыпалась в холодном поту, оттого что он мне чудился, не сосчитать. Но когда я снова услышала его, пусть и по телефону, мне стало физически плохо и захотелось блевануть прямо себе на колени.
— Да. Громкая связь, — спокойно сказал киллер с водительского сиденья.
— Олюшка? — проворковала трубка, обращаясь ко мне, — Нашлась, девочка моя. Ты знаешь, что я с тобой сделаю? — его голос был полон сладкого яда.
Я смолчала. Но мои глаза предательски защипало, так, что пришлось зажмуриться.
— Ты меня слышишь? Я так по тебе соскучился. Ты даже не представляешь, какие, — он сделал выразительную паузу, — У меня на тебя планы.
Я откинулась на подголовник, ощутив тянущую боль в запястьях. Но снова смолчала.
— Что же ты такая тихая? — снова начал говорить телефон мягким хриплым голосом, — Молчишь? Ну, молчи, недолго осталось, — отрезал он и отключился.
Я открыла глаза и посмотрела в светлый замшевый потолок BMW. Двигатель машины тихонько заурчал. Мой спутник докурил, приоткрыл окно и выбросил окурок. Включив тихую музыку, он тронулся с места, не говоря ни слова.
Через час, как и говорил ранее, мой не пойми–кто свернул на тропинку, ведущую в пролесок и остановил машину. Прихватив мою сумку и загадочный ноутбук с сиденья, а также сигареты, телефон и красную папку из бардачка (скорее всего с моим досье), он грациозно выполз на улицу. Я вытянула шею, наблюдая за ним в лобовое стекло. Недалеко впереди маячил передний бампер белоснежного Опеля. «Прям прынц на белом коне» — подумалось мне.
