Молодой мальчишка живет обычной жизнью, в которой нет смысла. Неожиданно он попадает в Лес, который пронизан традициями его жителей. Конечно, наш герой пугается этого, но снова возвращается туда. Почему? Может его манят предки? Или то мистическое, но родное дерево, что стоит посреди Леса? Узнаем, прочитав этот загадочный рассказ.
Тяжелые кроны хищно смыкаются над головой, съедая отдельные упорные, но робко пробирающиеся остатки солнца. Сумрак и леденящий, изматывающий холод охватывают сознание, отбирают силы. Лёгкий ветерок, гуляющий между деревьев, пробирает до костей. Лес — место враждебное и чуждое современному, расслабленному цивилизацией, человеку. Каждый, кто хотя бы раз был в Лесу, знает это чувство тяжести, чувство, будто за каждым твоим шагом смотрят, ждут. Сказки предков вовсе и не выдумка. Загляни за этот дуб, там Царевич у избушки. Царевич — колдун. Каждое его слово — ключ. Он проворачивает ключ в замке, а избушка повинуется ему. Без страха носитель дара Богов входит в иной мир. Потусторонний.
Куда же я полез? Куда мне, смертному, глупому трусу искать пропавших в этом страшном Лесу? Лес сильнее меня, я — ничтожная песчинка, которой каждое мгновение существования дается с трудом.
Вокзал. Шум и гомон заглушают распыляемые эмоции ругающейся парочки. Молодые люди явно недовольны друг другом. Юноша растерян, подавлен, не скрывает виноватого взгляда. Девушка брезгливо кривит губки, раздраженно выкрикивая явно обидные для парня слова и словосочетания. Тот молчит. Плечи понуро опущены, губы дрожат.
— Ты — не мужик! Ты не от мира сего! — визжала миниатюрная брюнетка. — Трус! Придурок! Ты всегда был странный, а в последнее время еще и не в себе! Самой, как всегда, пришлось выкручиваться! Может быть, ты на что и годен, но не в этой жизни. Не в этой!!!
Парень безнадежно-печальным взглядом проводил плюнувший в лицо гарью автобус. Еще немного постоял и поплелся, обреченно свесив руки, глядя исключительно на грязные носки своих, некогда модных кроссовок. Шел, не думая, даже не мечтая, осознавал только свою никчёмность, слабость и неприспособленность… Не заметил, как уперся в большое дерево.
Шершавый ствол был такой огромный и надежный, что он не заметил, как сел, потом лег и погрузился … то ли в пространные размышления, то ли в реалистичный сон… Она права!!! ему недостаёт мужества, амбициозности, надёжности, уверенности в себе и ответственности. Намыслив, что последнее и есть главное, и за этим придёт всё остальное, он поклялся измениться, а в свидетели этой клятвы взял дерево. То самое, на котором отдыхал. В тот же момент он увидел, нет, скорее, почувствовал темный холод Леса, забиравшегося в его сознание все глубже, и какой-то почти мистический страх, а затем — пронзительный крик, переходящий в угасающий прощальный стон. Кричала женщина. Крик растаял, словно бы ушел в толщу хвои под ногами, как вода уходит в песок.
— Слышь, парень, ты живой?
Над ним склонился мощный всклокоченный мужик в странной просторной одежине.
— Не-не знаю. Вроде, приснул немного. Мешаю?
— Не мешаешь, — ответил незнакомец, — место ты странное выбрал. Да и расщепа такого в стволе я не видел никогда.
— Слушай, сынок, тебя как звать-то?
— Александр, можно просто Саша.
— Меня — Митрич.
— Я, Саша, Дворянина нашего ищу. Пропал, понимаешь, Дворянин наш с женой. Дня три назад пропали… — мужик погрустнел. — Найти надо.
— Так это Вам в полицию надо.
— Не надо нам в полицию. Не помогут они. Обращались. И искать — вроде и ищут, а толку нет. И не будет толку-то. Только Дворянин сказал сюда ехать, если с ним что случится, а дальше сказал, «сами поймете».
Они коллективно почесали затылки.
— Я думаю, Санек, не спроста ты тут спать надумал. Пойдем!
Парень уже успеть подумать об этом, но не решился предлагать. Взвесив все за и против, он согласился. Терять-то ему уже все равно нечего. Кто он? Сирота без роду, без племени, без имени, без диплома, без ответственности, а теперь еще и без девушки. Кота и то не завел. Случись что — никто не расстроится.
— Митрич, — спросил Александр попутчика, — что ты про дворян там говорил, в каком заповеднике крепостничество сохранили? Или это игра какая?
— Какая такая игра? Не игра это. Традиция. И не крепостные мы, — Митрич удивленно усмехнулся.
— Мы, сынок, свободнее, чем наш дворянин. Мужик умеет пахать, сеять, жать, молотить, печь, строить, шить, охотиться, короче, работать. А дворяне — люди высокого происхождения. Они тоже могут всё это делать, но мужик править не умеет. Он за себя только ответ держит, а дворянин — за весь наш род. Это у них в крови.
Мы для земли рождены, на земле живет, в землю и уходим, а они рождены для неба. Когда им уходить срок придет никто не знает. Только без них мы как без души живем. И жиреем быстро, и хозяйством крепнем, только на небо смотреть забываем. Отсюда — и вражда, и зависть, и даже война произойти может. От любви отвыкаем, песни не поем, детей не рожаем. А дворянин нам мир приносит, песни дарит, красоту видеть обучает.
Дворяне живут не ради себя и своего кошелька. Ради людей живут. Ради нас. И не их это выбор. Уродились такими. А по-другому — ни-ни. От того им и тяжелее, чем нам. Мы-то, мужики, для себя живём.
