Игла положила руку на предплечье Дара, призывая его остудить пыл. Она чувствовала его раздражение и боль от сложившейся несправедливости, но Ветер тут бы ни при чём, он был такой же жертвой обстоятельств, как и сам Дар. Возможно, именно поэтому его это и задевало так сильно. В маленьком Ветре он видел себя. Себя от сестры Дар спасти не сумел, поэтому так отчаянно пытался расшевелить Ветра?
— Дар хочет сказать, что важно самому выбирать свою жизнь, — она примирительно улыбнулась. — Независимо от того, что говорят другие. Жрецы могут желать вам зла или добра, заботиться или пытаться подчинить, но только ты, Ветер, должен решать, как жить, какой путь выбирать. Никто — даже жрецы — не имеет права лишать тебя этого выбора. Не позволяя тебе учиться, спрашивать о Проклятых Пределах, умышленно или нет, они этот выбор отнимают. Это не значит, что они плохие, это значит, что все мы можем ошибаться. Возможно, дело в том, что кто-то когда-то лишил выбора их.
Ветер задумчиво кусал губы, пытаясь переварить сказанное. Дар с благодарностью взглянул на Иглу. Она улыбнулась ему, и от этой тёплой улыбки по телу Дара пробежал невольный трепет, багрец в груди наполнился тяжестью, не в силах выдержать приливая необъяснимой нежности. Игла моргнула и отступила, разрывая касание. Показалось? Лицо Дара отражало её собственную растерянность.
— Смотрите-смотрите! Сюда! — донёсся из темноты голос Ветра.
Игла и Дар поспешили к нему.
Большой зал терема освещали сотни мертвосветов, они росли на колоннах, стенах, треснувшем надвое троне из белого, украшенного самоцветами мрамора. За троном на стене красным огнём горело и переливалось созвездие Дракона. Светились не все линии и звёзды, но самых крупных из них всё ещё сияла магия. Живой красный свет смешивался с мёртым голубым сиянием мертвосветов и вместе они погружали зал в странные фиолетовые сумерки.
— Это же наш свет! — воскликнул Ветер, указывая на созвездие и подбегая ближе. — Точно как на картинках в храме! Только сияет! Взаправду сияет!
Дар подошёл ближе, поставил лампу на расколотый трон и провёл рукой по стене. Остановил пальцы у потухшей звезды. На его руке сверкнули золотые когти, послышался хруст и в следующий миг на ладони Дара уже лежал красиво огранённый, но безжизненный и тёмный камень.
— Багрец, — сказал Дар. — Пустой.
Игла подошла к нему и с грустью взяла бесполезный камешек с ладони. Багрец был не просто пуст, он был мёртв. Обычно эти камни можно раз за разом наполнять магией, они любят её, жаждут, впитывают и растут благодаря ей. Но если магии нет, если слишком долго не подпитывать багрец, то и он со временем потемнеет и погибнет, потеряв способность к восстановлению. Игла читала об этом, но ни разу не видела прежде, сжала камешек чуть сильнее, и он рассыпался пылью в её ладони.
— Что это значит? — спросил Ветер, с беспокойством глядя на помрачневшие лица Иглы и Дара.
— Что землетрясение было ни при чём, — ответил Дар, вынимая из стены ещё один мёртвый багрец.
— Нет-нет! — замотал головой Ветер. — Во время землетрясения обрушилась самая высокая башня и свет тотчас исчез! Дракон обернулся вокруг терема, чтобы не дать ему рухнуть! Жрецы говорили, что дело в той башне!
— Скорее всего башня была источником иллюзии звёздного неба, — сказала Игла. — Но подпитывал эту иллюзию вот эти волшебные камни — багрец.
— А их наполняла своей магией Забава, ваша Белая Царица. — Дар указал на трон. — Когда она ушла из города, магия начала постепенно иссякать. Землетрясение повредило башню, чары иллюзий прервались и свет исчез, это правда, но даже если бы башня не упала, свет всё равно бы потух. — Он коснулся трёх сияющих камней. — Этого запаса магии не хватило бы надолго.
— Но это можно поправить? — с надеждой спросил Ветер. — Восстановить башню? Заново наполнить камни? Всё вернуть на свои места?
Игла посмотрела на Дара и положила руку на плечо Ветра, надеясь его утешить.
— Эти камни нельзя наполнить заново, — сказал Дар. — Да и если бы было можно, чар хватило бы на год... то есть на один большой колокол, в лучшем случае. А из того, что осталось... и того меньше.
На глаза Ветра навернулись слёзы. Губы его задрожали подбородок напрягся, стараясь сдержать порыв, но не вышло и Ветер заплакал. Игла присела перед ним на корточки, стараясь заглянуть в глаза.
— Мне очень жаль, малыш. — Она ласково погладила Ветра по плечам. — Мы бы очень хотели вернуть вам свет.
— Я... не... из-за света... — всхлипнул Ветер, размазывая слёзы по лицу. — Я и без него... нормально... я... Жрецы... теперь... велят вас... казни-и-ить!
Игла обняла Ветра и оглянулась на Дара, тот задумчиво смотрел на стену, а потом принялся выковыривать багрец и складывать по карманам. Вот же. Ребёнок плачет, а он занят тем, что себе багрец ворует. Вытянув потухший камень, Дар протянул его Игле.
— Ну-ка, прикоснись?
— Что ты задумал? — нахмурилась Игла, но к камню прикоснулась. Багрец, почуяв магию, мигнул слабым, почти невидимым светом и снова потух.
— Этот, кажется, ещё можно наполнить, — пробормотал Дар, придирчиво разглядывая грани. — Отлично.