он смотрит в будущее весело,
туда поедет он на велике,
стихописуя круглосуточно,
достоинств тайных кандидат.
5.08.
1999
СЛОН И СЛИЗНЯК
"Мимо меня проползают слизни
с глазами статуй в саду..."
Борис Пастернак
Со слизняком затеяв разговор,
слон поражен его был самомненьем:
"Да я...да мне...да с некоторых пор
ко мне киты относятся с почтеньем.
Когда б я плавал, был бы тоже кит,
но не хочу, привык к земле по жизни.
Горжусь, что я вульгарный паразит,
как все мои предшественники слизни.
Зато Камю и Сартра я читал,
мне Хайдеггер мировоззреньем близок;
я обожаю человечий кал
и пью мочу, поверьте, без капризов.
Вы в самолетах жрете аэрон,
вгрызаетесь в творенья Массолита,
а я залез в свой костяной гондон,
он - лучшая моя самозащита.
Мне Пушкин - бог, я тоже накропал
две-три строки о сексе понаслышке;
пусть кто-то скажет, что талантец мал,
но кайф и драйв зато всегда в излишке.
Да, я - слизняк, я не такой, как вы,
зато король среди окрестных слизней,
и мне плевать на жителей Москвы,
погрязших в рыночной дороговизне.
Зато я без работы проживу
и накропаю, может быть, романчик,
где выведу на славу всю Москву,
загнав героев голых на диванчик.
Поверьте, мне и премию вручат,
я сразу стану членом Слизне-клуба;
а то, что нет ни деток, ни внучат,
мне наплевать, зато целее зубы.
Вы думали, у слизней нет зубов?
Есть и еще какие! Мысле-зубы.
Мы ими объедаем дураков,
вздымая для завесы грязи клубы.
Такой я слизень. Просто красавец.
Завидуйте же слизневому счастью.
Жаль, что на этом сказочке конец.
Я о конце лихом мечтаю часто..."
Слон не дослушал слизневый разнос.
Считайте, что из зависти, из мести
над ним слоновью ноженьку занес
и без раздумий раздавил на месте.
15.02.
* * *
Я открываю себе новую в жизни страницу.
Сколько я их открывал, чтобы тотчас же забыть.
Но почему-то опять возникало внутри вдохновенье.
Я начинал вновь и вновь... Вновь говорить о себе.
31.10.
СТИХИ 1968 ГОДА
(Нашел обрывок записи)
Кому-то, братцы, Лорелея
и бурный Рейн,
а мне на выбор: лотерея
или портвейн.
Ночные мысли каменисты.
Часы - века.
А мне на выбор: в коммунисты
или в з/к.
20.11.
2000
* * *
Млечный путь... Как дорога легка!
Пробеги, начинающий бог,
не теряя пакет молока,
Ариадны бесценный клубок.
Но вмешался безжалостный быт,
не сдержала поклажи рука.
Развалилась страна, и забыт
треугольный пакет молока.
22.03.
ЖРЕБИЙ
"Блаженный жребий. Как мне дорога унылая улыбочка врага! Люблю я неудачника тревожить, Сны обо мне мучительные множить И теневой рассматривать скелет завистника, прозрачного на свет".
Владимир Набоков. "Безумец"
1
Биармия, куда я вброшен был
по прихоти безжалостного рока,
не признавала жалкого оброка
случайными нарезками судьбы.
Ей нужен был весь полностью пирог,
она ждала туземную покорность,
а я не мог ответить на огромность
ее в ночи затерянных дорог.
Сквозь смрад и дождь на торжище пустом,
обманутый внезапным совпаденьем,
сов. баловень, сов. трутень во владенье
не мог принять я свой наследный дом.
Где доживает мать свои лета,
где крошки прежних замыслов столь жалки...
Нет, лучше мыкать горе в коммуналке,
чем рифмовать опять "мечта - тщета".
Биармия, твой данник вновь в бега
настроился, он отгрызает ногу,
в капкан защелкнутую, рвется он к итогу:
то ль свечка Богу, черту ль кочерга...
2
Мой Рим, мой Кремль, мой северный венец
спешат с ухмылкой варвары примерить;
а я наивно продолжаю верить
в слепое притяжение сердец.
Рога трубят, скорей вгрызайся в плоть,
ценой потери выиграй сраженье,
а если неизбежно пораженье,
смирись - такое повелел Господь.
Язычество задвинуто в леса
и накрепко вмуровано в овраги,
и если ты воспомнишь об отваге,
Эдип, твой жребий - выколоть глаза.
Не стоит лицезрения разор
и варварская радостная рожа...
Что ж, шествуй слепо, все, что будет позже,
не сузит твой духовный кругозор.
Биармия, ты будешь мне родней
на расстоянье; жест прими прощальный.
Еще не раз я вздрогну болью давней,
уколотый хвоинкою твоей.
14.04.
* * *
Увы, ты с каждым днем брюзглей и старше,
на импортных взопрев окорочках;
приветливые бедра секретарши
напрасно отражаются в очках.
Уныло прикандален к диалогу
с такими же делягами, как ты,
все чаще ты взываешь к Богу, к Богу,
увы, страшась последней темноты.
26.07.
СОЙКА
М. Л.
Был полдень. Я лежал на койке.
Лишь книгу старую открыл,
как вдруг услышал крики сойки
и стук в стекло, и шорох крыл.
Проголодавшаяся птица
с балкона колотилась в дверь;
она хотела поделиться
со мной одною из потерь.
Бездумно прежняя жиличка
явила ветреную прыть,
кроша то хлебец, то яичко,
и вот - сумела прикормить.
Но час настал. И съехав резво,
жиличка канула во мглу;
а птица пьяно или трезво
мне барабанит по стеклу.
Она круглит привычно глазки
и не предчувствует беды.
Она привычно хочет ласки
и хоть какой-нибудь еды.
Ей невдомек, что тоже брошен
любимой женщиной, лежу
на койке. Каждый стук мне тошен
и шарканье по этажу.
Отстань, назойливая птица!
Я не гожусь тебе в друзья.
Мне остается лишь напиться,
раз убивать себя нельзя.
Повсюду ложь. Весь мир - помойка.
Ответа нет, как ни зови...
Зачем же снова я, как сойка,
жду возвращения любви.
5.08. Малеевка
* * *
Закрываю глаза - и немею.
Сжатый в кокон, лечу наугад.
Ничего изменить не умею.
По рукам расплескался закат.
Снова крутит и оземь бросает.
