Я вчера подсмотрел - между трав в огороде козлоногий сатир, чуть растерянный, бродит, временами вздыхает и вертит ромашку... Неужели природа допустила промашку? Неужели нет нимф и тем паче - нимфеток, и осталось лишь только откушать конфеток, и осталось лишь только на дамцов облизнуться и уснуть, чтоб в Аркадии снова проснуться... ...Где купаются нимфы в ночном Геликоне, где сатиры топочут, как звонкие кони, где играют друг с другом в чехарду или салки, где за ними следят, испугавшись, русалки; где таится наш русский доморощенный леший за березы стволом, застыдившись, что пеший; где как мышка-норушка скользит бабка-ежка, рот зашив, потому что картавит немножко... Мой сатир чешет репу в ночном огороде, погадав на ромашке, успокоившись вроде; был бы грамотный, может быть, взялся за книжку, а поскольку долбак, то не сдержит отрыжку (он опять доотвалу наелся моркови от такой несусветной козлиной любови)... Я стоял полчаса, наблюдая за фавном, я ведь тоже такой же в томлении явном, я ведь тоже порой на ромашке гадаю и рюмашкой промашку свою запиваю. Я ведь тоже стучу каблуком по асфальту и никак не доеду на Кипр или Мальту, чтобы там поиграть в чехарду или салки, то ли денежек нет, то ли времени жалко; но зато я читаю различные книжки, там сатиры и нимфы порою в излишке, сам порою пишу или перелагаю и гадаю, гадаю, гадаю, гадаю... где очнусь и когда буду я знаменитым, как Уайльд или Китс, повсеместным пиитом, и меня будут тихо ненавидеть студенты за стишки, где описаны горе-моменты, особливо достанет ономатопея1, бесконечная, словно роман-эпопея... Что ж, наверное, хватит царапать бумагу, вот я кончу, остыну и вежливо лягу на кровать, разверну, может, свежий журнальчик, прикрывая слегка сатирический пальчик: вдруг откуда-то глянет ревниво супруга, почему я журнальчик листаю упруго, почему я писал о противном сатире, может, сам размечтался потренькать на лире, постучать по Малеевке звонким копытом и моркови халявной пожрать с аппетитом... Дорогая, я - пас, я давно отпастушил, у меня очи слепы и заткнуты уши, я не вижу ни нимф, ни тем паче нимфеток и терпеть не могу шоколадных конфеток. Я мечтаю... Но впрочем, уж это повторы и не надо, пожалуйста, свары и ссоры. Я сегодня устал от двойной вилланели, что Уайльд сочинил, возмечтав в самом деле об Аркадии, о божестве козлоногом... Я стихи перечел и подумал о многом, о соседе своем, на сатира похожем, о соседках-нимфетках с прыщавою кожей, об охранниках ражих, морковь стерегущих, о малеевских кущах... Ах, впрямь, это кущи! В них есть то, что Аркадии даже не снилось, это даже не чудо, а высшая милость непонятного органа вроде Литфонда, но сейчас повылазит ненужная фронда, что забьет чертовщину любую с налета, а я лучше посплю, мне сейчас неохота сон аркадский, малеевский, сон досточтимый, сон с грибами, купаньем, загаром, малиной променять на проблему навроде сортира, нет, уж лучше давайте опять про сатира... ...Я вчера подсмотрел - между гряд в огороде козлоногий сатир без конца колобродит...
31 июля
* * *
Сауна - это флора, фауна - это мы, любители разговора средь лета и средь зимы. А разговоры под пиво и под фисташки тож льются неторопливо, с правдой мешая ложь. Медленное лето, длительная зима порой налагают вето на изыски ума. Сауна малоподвижна, плавленым сядешь сырком; то ли дело: оближешь тело веником и парком. Фауна многоголова, лысоголова порой, выронишь красно слово, словно родился впервой. Словно сам снес яичко и закудахтал: "Ура!" Сауна - сад для птичек и предлог для пера. И предлог для восторга, и предлог для любви... Что ж, не судите строго описанья мои.
1 августа
* * *
Домочадцы мои, домочадцы,
алкоголики, тунеядцы,
чукчи, немцы, мордва, чеченцы,
кто з/к, а больше лишенцы,
коногоны, крестьяне, шахтеры,
нищета и, конечно, воры,
"челноки", врачи, журналисты,
инженеры, бомжи, артисты,
доходяги, жертвы аборта,
в общем, люди второго сорта,
я люблю вас, всегда жалею,
только вот сказать не умею.
Подбираю нежнее слово,
и выходит "Будьте здоровы!"
Дай Бог нам и дальше встречаться!
Будьте здравы, мои домочадцы!
2 августа
ЗАКОН КОНФУЦИЯ
Живу в другой стране, почти что эмигрантом, но все не мыслю - вне, "с душою и талантом". Как Пушкин восклицал и как пытался Бродский, и я порой бряцал, порыв смиряя плотский. У. е. = е. у. Такая аксиома. А я ее е.у не по закону Ома. Вишь, вырос ротозей, забывший отчего-то закон Лавуазье и Бойля-Мариотта. Впрямь - с выпускным звонком, в вселенской карусели... Но есть один закон, непонятый доселе. Его твердит жена (открылся ей Конфуций). Жаль, этот пункт страна сняла из конституций. Припомню без труда, что не открылось Ому: "Не делай никогда того-сего другому, чего б не пожелал себе ты сам, родимый". Такой простой финал, но точный и любимый.
2 августа
ЛЕТНЕЕ-ЛЁТНОЕ
