- Ты на нашу братию напраслину не возводи, - еще больше взъярился инок. - Думаешь, я не знаю, что ты до сих пор идолища поганые в лесу прячешь да жертвоприношения им устраиваешь?!
Возмущенный Евлампий вскочил со своего места, Афанасий тоже. Еще немного, и дело дошло бы до драки. Тогда вмешалась Александра и обратила все в шутку:
- Ну вы, петухи бойцовские, скоро настоящий петух прокричит, и нам всем надобно будет в поход идти. Давайте лучше попросим Игната Трефилыча спеть нам были старинные или рассказать что-нибудь из своей жизни.
- Давай, Трефилыч, поведай нам, как ты в Иерусалим ходил со каликами перехожими…
- Как аж до Печоры добирался!
- Нет у нас во всем Новгороде певца супротив тебя, Игнат! - поддержали Александру многие голоса.
- Про мои походы вы все уже много раз слышали, лучше пусть наш дорогой гость рыцарь Иоганн о себе расскажет, о своих встречах да приключениях, о том, что самое важное в его жизни было, - возразил Трефилыч.
Однако Иоганн не согласился.
- То, о чем ты рассказать просишь, старик, со мной сейчас происходит, - сказал, задумчиво глядя на Дарью, Иоганн. - Давай сперва ты, а потом уж я…
Трефилыч провел тыльной стороной ладони по губам, расправил усы да бороду, обвел всех ясным светлым взором и запел неожиданно высоким и чистым голосом былину про Ставра Годиновича.
Давно это случилось с новгородским боярином, сотским* Ставром Годиновичем, когда привез его за какие-то провинности в Киев Владимир Мономах и заточил в свой подвал. Уж лет сто прошло. Много что изменили певцы, передавая из уст в уста это сказание, пока услышал его Игнат Трефилыч. Действие давно перенеслось во времена деда Владимира Мономаха - Владимира Красное Солнышко, столь любимого сказителями. Все, кроме Штауфенберга, поняли, почему именно эту былину стал петь Трефилыч, и нет-нет да посматривали на боярышню Александру свет Степановну.
Пел Трефилыч однотонно, возводя глаза к потолку.
* К а с о г и (черкесы) - один из древнейших народов Северного Кавказа.
* П а л и ц а - дубина с утолщенным концом.
Трефилыч перевел дух, набрал воздух в легкие и вновь затянул:
Все внимательно слушали, хотя знали этот сказ с самого детства.
Трефилыч исполнял старину всегда один, говорком, нараспев, не спеша, ровно, бесстрастно, с редкими изменениями скорости пения и напряжения голоса, не отвлекая от содержания былины, а, наоборот, вызывая какой-то благоговейный интерес к событиям отдаленных времен.
…Тут возговорил, промолвил Владимир князь
Потихоньку княгине Апраксеевне:
- Ой ты гой еси, княгиня Апраксеевна!
Я ли грозного посла проведаю:
Заставлю его боротися
С моими богатырями могучими. -
В ту пору прилучились в Киеве
Удалые бойцы, добры молодцы:
Алеша Попович, Илья Муромец,
Кингур богатырь Самородович,
Сухан богатырь сын Дементьевич,
Самсон богатырь Колыванович,
Да еще ребята Хапиловы.
Выходили все во широкий двор,
Становились в ряд двенадцать человек;
А того ли посол не попятился:
Первого он хлестнул в голову,
А другого хлестнул промеж ребрами,
А третьего хлестнул поперек хребта.
…
Остальные же все разбежалися.
Это место в былине доставило особенное удовольствие. Некоторые стали громко выражать свой восторг, радуясь победе новгородки над киевскими богатырями, но на них все зашикали, и Трефилыч продолжал петь:
