Мир Витерры не сострадателен к путнику. Испокон веков в нем свирепствуют идельха – подобные людям существа, вместо плоти и крови, таящие в жилах необузданную стихию.Когда-то давно их предки – бесформенные чудища идемарис – правили поверхностью, стращая люд, сокрытый в корнях гигантских древ. Но легенды Времен Распада гласили: словно по велению Неба, древа обрели схожий человеку облик и сразили идемарис. И нынче в этом облике оказались заключены вечно воюющие потомки почивших чудищ. Только каков толк?Несмотря на силу, тысячелетия спустя многие идельха ударились в прогресс и осели в городах. И именно в таком обществе младший принц Раян живет никому не нужным. Он пламенный идельха, но заслуги сильнейшей расы обходят его стороной. Принц болен. Огонь внутри него угасает и не восполняется, как у взрослых. Потому он сбегает из столицы в дикие земли, чтобы отыскать лекарство, совершенно не подозревая, что вскоре окажется поглощен войной, своим прошлым и прошлым всего мира.
Окружение замерло. Птицы перестали щебетать о лете и послушно разлетелись по самодельным гнёздам, повинуясь наступившей тишине. Трава уже не тревожила грунт частыми колебаниями. Деревья стихли и томно наблюдали за происходящим в аудитории через узкое замковое окно. Смолк и, привносящий в обстановку нотки веселья, летний ветерок, чуть только за Пепельный Хребет начало опускаться солнце.
В классе стояла тишина. Учитель молчала, раскладывая литые записи. Дети сидели тихо, разбавляя атмосферу нетерпеливыми воздыханиями.
В остальном, ничто не нарушало общего спокойствия. Парты не скрипели от торопливого ёрзанья маленьких тел, яро ожидающих истории. Лишь тёплый южный воздух, с привкусом мела и сырости, тяжело оседал на их светлые головы, перебирая пряди волос. Стены, обвешанные громоздкими портретами, гудели под тяжестью картин, тревожа нервы любознательных ребят. Помещение было холодным, но небольшие светильники придавали окружению тёплые тона и сказочное настроение, а небрежно колышущееся пламя разжигало в сияющих глазах новое волнение.
«
Учитель, что разносила познавательную литературу для новоприбывших на лекцию малышей, одобрительно кивнула. И с улыбкой на устах произнесла:
«
Когда очи малышей дрогнули от столь интригующего начала, женщина зловещим голосом продолжила напускать таинственность, привнося в рассказ явно наигранную драму:
«
Дети плохо понимали тяжёлые для их возраста умозаключения, однако до сих пор умиротворённо слушали. Прикасаясь к тайне, они тихо ворковали меж собой, негласно требуя продолжения истории. Истории об очередном маленьком мире, жизни вне каменных стен, вне страны, вне границ и времён. Историю, что от восторга заставляла трепетать непослушное сердце. Однако учитель неожиданно замолчала.
Она чувствовала ребяческое нетерпение, но ждала удобного момента, той самой отправной точки, когда взвинченные от томности ожидания маленькие сердца накалятся до предела. И учитель нащупала, поймала этот самый момент и начала рассказ медленно, непринуждённо, позволив малышам излить свои накопленные эмоции, поглотив каждое слово мудрой женщины:
«
