Во Вселенной почти три сотни абсолютных бессмертных: светлых и темных. Смысл их вечности в миссиях: светлые сеят добро, темные уничтожает зло. Во Вселенной один мир, куда бессмертные приходят, чтобы оставить наследника. Спускаясь в него, бессмертные помнят лишь свое имя, бессмертие, долг миссий и цель – основать род. В мире не бывает больше трех бессмертных. В конце двадцатого века Игорь в мире один. С семьей ему пока не везет, но он превосходно справляется с миссиями… но потом что-то идет не так. Вселенная держится на Правде и Справедливости. Игорь – механизм и орудие равновесия мироздания – будет искать ответы, пока не найдет.
Рьяный
Тёмная громада взметнулась вверх, вспенившись белыми кольцами на гребне, и вся масса воды снова обрушилась вниз, сливаясь с водами океана. Чёрное беззвёздное небо не давало ни ориентиров, ни надежды, ни света. По нему под напором ветра ползли тяжёлые рваные тучи, ещё чуть-чуть и небесные хляби разверзнутся, обрушив на несчастных, оказавшихся в плавании, холодный зимний дождь. Только крайность могла выгнать в эти тревожные места зимой.
Корабль с оборвавшимися парусами, скрипя и кренясь, тяжело переваливался с гребня на гребень, то ныряя в пропасть, то резко взмывая на пик очередного вала. Гремящие, рычащие, как звери, волны смывали с палубы людей, выписывая тем самым смертный приговор – утопающих некому было спасать. За грохотом команда не услышала, как треснула мачта. Её столб величественно, будто замедленно, на глазах обречённых упал, проламывая борт и унося на дно остатки парусов. В пробоину с яростью хлынула тёмная вода, и остатки мужества покинули терпящих бедствие.
Жестокая стихия дробила дерево, пережёвывала тела, глотала металл. Она не боялась ни оружия, ни силы, ни чинов, она не знала страха, не слушала молитв и никого не жалела.
В наполовину залитом водой трюме плакали дети, а палуба опустела через пару минут после падения мачты. Корабль всё глубже проседал в чёрные беспокойные воды. Вниз полетели холодные струи – пошёл дождь.
В полумиле из глубины всё же вынырнула одинокая голова. Вал за валом обрушивался на неё со спины, намереваясь если не проломить череп, то удушить своей огромной тяжестью. Пловец однако упорно двигался в одному ему известном направлении, не сбавляя темпа загребая сложенными ладонями холодную воду. Он дышал ровно, его лицо было невозмутимо, как будто мужчина в самом деле рассчитывал таким манером добраться до берега.
Вскоре удивительный пловец нагнал неуправляемый корабль. Увидев судно, он на время прекратил грести, позволив волнам швырять себя вперёд. И волны швыряли. Любой, оказавшийся на его месте, был обречён, но он почему-то совсем не беспокоился. Рассмотрев корабль, отдохнув немного, мужчина ещё быстрее погрёб к судну.
Ну вот. Сейчас его долбанёт о борт, и всё. Стихия не любит самоуверенных.
Ситуация патовая. Скользкие борта давали возможность сорвать ногти, но не взобраться на палубу. Покрутив немного мокрой головой, пловец взял немного вбок, и волна сама впечатала его в палубу, грубо приложив плечом о доски.
Всё, теперь не встанет. Волна глумливо облизала замершее тело.
Мужчина почему-то остался на борту – ловкач, успел вцепиться в пенёк мачты, на одной руке удержался. Пловец сжался, приник к мокрому дереву, пережидая очередную волну. Вот снова вскинулся – всё, на борту ни души. Последние две волны, волны-хищницы, волны-убийцы слизали с палубы последних жертв. Лицо пловца не отражало эмоций. Человек редкой суровости должен был хотя бы сощурить веки, уберегая глазные яблоки от солёной воды. Он – нет. А дальше, опять. Вместо того, чтобы воспользоваться лестницей, до которой можно добраться подвергая себя опасности, вместо того чтобы ползти по голой скользкой палубе, кулаком проломил доску под собой, не самым традиционным образом попав в трюм.
Нырнул и подскочил поплавком. Вода с плавающим в ней скарбом уже почти добралась ему до груди. Трое детей рыдали от страха и бессилия, собравшись у затопленной лестницы наверх – в люке враспорку сидел окованный железом тяжёлый ящик. Чёрное мокрое дерево – тупой тяжёлый предмет, орудие будущего тройного убийства. Двое мальчишек и девочка отчаянно боролись с ним, но всё было бесполезно, вода поднялась слишком высоко, опора уходила из-под ног, в тонких руках не было силы для хорошего толчка. Девочка вскоре уже ничем не могла помочь, вода накрыла её с головой, и руки понадобились ей, чтобы удержаться в рядах живых ещё хотя бы десять минут. Больше десяти— маловероятно.
Мужчина, до сих пор незамеченный, в два широких шага добрался до троицы. Они, не сговариваясь, обернули на него ошеломлённые лица. Уж они-то как никто знали, что помощи ждать неоткуда.
Мужчина играючи выкинул ящик недавно ушибленной рукой и, не теряя времени на разговоры, выпихнул наверх девочку.
Всего через секунду в трюм через новое отверстие внеслась новая порция воды. Впервые на лице мужчины появилось чувство, далёкое от спокойствия. Наверху его опасения подтвердились – девочки нигде не было видно. Он встал на палубе в полный рост, зло ударил ногой в остатки борта. Доски полетели в воду, а за ними встревоженные мальчишки, которых мужчина выкинул за борт сам, не дожидаясь, когда это сделают природные силы.
Тем временем молот волны уже был занесён над ним. Вал поднимался, чтобы ударить. Мужчина побежал, два шага и только – бульк! рыбкой, прыгнул перед самым ударом в глубину, убежал от вала.
Когда он снова появился над поверхностью, в его щёку упиралась безвольно опущенная голова девочки. Мальчишки радостно воскликнули, увидев обоих. Радостный крик проглотила буря. Никакой радости не прорваться из её рёва.
Как и надеялся мужчина, мальчишкам хватило сноровки добраться до досок.
