– Великий Хамалех читает мои мысли! Конечно мы, иудеи, любим больше торговать, чем воевать, но когда я вижу, как почтенный Песах ловко орудует мечом, который со смертельным жужжанием послушно носится вокруг его тела, то меня охватывает страх и пронизывает ужас! – Песах не мог вспомнить, когда и где первосвященник мог видеть его упражнения с мечом. – Недавно один из моих прихожан, – продолжал между тем главный раввин, – уважаемый Шмуль из Семендера, вы все его знаете, так прямо мне и сказал, что разбор достопочтенным Песахом известных сражений поражают его глубиной стратегической мысли и знанием военного дела. Он близко знаком с нашим дорогим Песахом, и сам честный купец, врать не станет, это я вам говорю.
– Я, конечно, в хороших отношениях со Шмулем из Семендера, но… – запинаясь от неожиданного поворота событий, начал Песах.
– Ну, что я говорил, настоящий воин немногословен и совсем не любит хвалиться, за таких, как он, обычно лучше говорят другие. Достопочтенный Песах без сомнений способен возглавить войско, а уважаемые тудуны помогут ему, – закончил раввин свою вкрадчивую, но убедительную речь.
Жаркая волна хлынула изнутри в побледневший лик торговца оружием, он понял, что попался, как рыба на крючок. Игра в настоящего воина и стратега обошлась дорого: концом плети в неумелых руках она ударила по собственному затылку.
– Итак, уважаемый Песах, я назначаю тебя булшицы. В твоём подчинении будут воины из гургенских мусульман, – молвил Бек. – Они хорошо помнят, как урусы ещё при моём досточтимом отце Аароне Втором опустошали побережье Хазарского моря, и злоба их станет хорошим подспорьем острым клинкам. В твоём войске, конечно, будут и хазары, и аланы, но ударной силой станут именно гургенские мусульмане. Но тебе придётся их крепко держать в руках. Тудуны помогут, но для полной уверенности я дам тебе две сотни моих личных лариссиев, – веско и властно закончил Иосиф.
Все горячо стали поздравлять нового военачальника.
Песах отвесил правителю низкий поклон и с бледным ликом медленно пошёл прочь.
Теперь, лёжа на мягких подушках, покусывая в раздумье фрукты и сыр и запивая вином, он размышлял, как выйти из положения, в которое угодил, как в зыбкое болото. Вступать в битву ему, не видевшему в своей жизни ни одного сражения, кроме схватки рабов с охраной в отцовском подворье, с настоящим каганом урусов, который участвовал во многих войнах? Да это то же самое, что, не умея плавать, пытаться переплыть Итиль…
Всё-таки отличное греческое вино и сытная еда сделали своё дело, и он, наконец, забылся, хотя сны были тревожными и вязкими, как кошмары больного лихорадкой. Когда угрюмый от тяжких мыслей, с мешками под карими очами, торговец оружием проснулся, то сразу приказал подать коня. Он выехал со двора, и два крепких воина в одинаковых кирасах последовали за хозяином.
Дядька Гершель, едва узрев новоиспечённого полководца, засеменил, по-женски всплёскивая сухими руками:
– Мой мальчик! Нет, не мальчик, что я говорю, какой важный военачальник пожаловал! Надо же, булшицы! – восторженно восклицал он, блестя слезящимися очами и не давая Песаху открыть рта. – Первый военачальник в нашем роду, отец гордился бы тобой! Видишь, я исполнил своё слово, и даже больше того! – не умолкал старый рахдонит, ведя дорогого гостя в дом. – Теперь ты большой человек, и я вижу, не забыл старого родственника и данном ему обещании…
Песах, готовившийся сказать о многом, лишь хмуро промолчал и, отвязав от пояса кошель с монетами, бросил его на стол.
– Ты идёшь в Таматарху и Таврику, пусть Всевышний способствует успеху в твоём деле, взять побольше золота и рабов. И, надеюсь, ты не забудешь доброту старого дядьки Гершеля, который помог тебе стать столь великим человеком… – не переставая, трещал старик вслед уже уходящему Песаху.
Только сев на коня, новоиспечённый булшицы промолвил:
– Да уж, этого я никогда не забуду…
Лета 6448 (940), Киев
Князь Игорь, сидя на своём вороном боевом коне, зорко и ревностно наблюдал с холма, как в широком поле выстраивается Птицей конная часть его дружины. А пешие ратники спешат друг за дружкой, будто большая стая рыб, которая на очах превращается в луну-Макошь, ощетиниваясь длинными копьями и выпуская вперёд, перед железными рядами могучих воинов, быстрых лучников в панцирях из воловьей кожи. Князь довольно оглянулся на своих молодых, но уже закалённых в сечах с кочевниками темников Мечислава, Издебу, Притыку и улыбающегося Горицвета.
