Вот мрачная колонна дошла до форума Амастриана, где раньше торговали зерном и лошадьми, а потом стали проводить публичные казни. Здесь находились статуи языческих богов, среди которых Зевс, Гелиос и спящий Геракл. Помимо этого можно было видеть искусные изображения птиц, черепах и селезней. Сама площадь была обнесена мраморной оградой с небольшими колоннами, которые венчали полумесяцы. Языческие статуи, странные изображения и частые казни породили среди константинопольцев поверье, что на Амастриане обитает нечистая сила, и люди обходили это место стороной.
На площади также стояло необычное сооружение: купол на колоннах, увенчанный пирамидой. Внутри находились серебряные бруски, служащие эталоном для измерения модия – наибольшей меры объёма сыпучих тел. На фасаде были хорошо видны две бронзовые руки, насаженные на копья, что служило предостережением для нечестных торговцев: в случае обмана или обвеса, мошенникам отрубали правую руку.
Однако на площади не только рубили руки. Император Михаил Третий сжёг здесь вынутое из земли тело императора Константина Пятого – иконоборца, а Василий Македонянин сжигал рабов, обвиненных в убийстве своего хозяина. В 932 году по приказу уже Романа Лакапина на Амастриане был сожжён предводитель крестьянского восстания в Вифинской феме Опсикий, Василий Медная рука. И руководил огненной казнью девять лет назад тот самый эпарх Пётр, который вёл сейчас на казнь пленных россов.
Константинопольский тагматарх замедлил движение колонны и вопросительно глянул на эпарха: где, как не на площади с языческими богами казнить язычников? Но Пётр отрицательно покачал головой, а потом махнул тагматарху рукой, и процессия последовала дальше. За Амастрианской площадью Меса разделялась, – один её рукав шел на запад, прямо к Харисиевым воротам города, а второй вёл на юг, к форуму Быка, туда и направилась колонна пленных.
Форум получил своё название из-за находившейся в его центре огромной полой статуи бронзового быка, который некогда был привезён в Константинополь из Пергама; ещё там его использовали как орудие казни: чрево статуи служило печью, в которой сжигали приговорённых к смерти преступников. Во время гонений на христиан множество их было сожжено в бронзовом быке. Потом уже христиане сжигали своих противников и заговорщиков, неугодных императоров и патрикиев. В период иконоборчества на площади казнили сторонников иконопочитания. Несколько сотен лет полыхало под бронзовым быком пламя, из ноздрей вырывался чёрный жирный дым, а площадь оглашалась нечеловеческими воплями, похожими на страшный рёв разъярённого тавра. Однако со временем всё приходит в негодность, и бронзовый бык сам распался от постоянного накаливания и охлаждения. Осталась только его огромная голова, которую водрузили на специальном постаменте. И остались казни, которые проводились на бычьем месте. Сначала туда притащили медную прохудившуюся цистерну и в ней сжигали преступников, а потом установили столбы и цепями приковывали к ним казнимых.
Вот на эту площадь к бронзовой голове тавра и привёл эпарх россов.
Под нетерпеливые крики заждавшейся и жаждущей зрелища толпы, обречённых провели к центру площади, и глашатай зачитал указ императора. С каждой фразой приговора толпа всё больше затихала, но не от этих слов, а от непонятного поведения россов перед своей гибелью. Взоры их глядели куда-то сквозь пёструю радостную толпу, сквозь все эти памятники и колонны, дворцы и храмы торгового града.
– Наверное, молятся своим мерзким богам, – негромко переговаривались присмиревшие горожане.
– Молись, не молись, а без священников и отпущения грехов прямо в Аид попадут. Туда им и дорога! – суеверно крестясь, отвечали другие.
Ромеям было невдомёк, что русы не молились, и не помышляли об отпущении грехов. Их взоры были там, где остались их дети и жёны, матери и деды, где остались их дома, где обитали их роды, частью которых и являлся каждый воин-рус. Они просто прощались со своими лесами и полями, со всем явским миром перед уходом в навь. Сей переход рано или поздно уготован каждому из людей, но русу важно перед родом и предками свершить его достойно. Такое поведение пленников было непонятным и, как всё непонятное, пугающим, постепенно перерастающим в страх, безотчётный и неподконтрольный сознанию собравшейся получить привычное удовольствие толпы.
Сегодня на Бычьей площади вновь горели факелы, которые должны будут зажечь сухой хворост и дрова под чёрными столбами смерти, однако слишком много было приговорённых к казни, и палачи получили приказ сжечь только военачальников россов, а остальных пленных варваров лишить жизни отрубанием головы.
