Поэт Константин Фофанов назвал Игоря Северянина — «царевич Триолет».
Особый интерес представляют десять изобретённых Северяниным новых строфических форм: миньонет, дизэль, кэнзель, секста, рондолет, перекат, квадрат квадратов, квинтина, перелив, переплеск, часто наименованные в духе латинского и французского счисления — дизэль от десяти, кэнзель от пятнадцати, секста от шести, квадрат квадратов от четырёх, квинтина от пяти. Северянин использовал эти формы в своём творчестве и описал в «Теории версификации».
Одна из десяти изобретённых и обоснованных Северяниным форм — строфа из восьми строк, выполненных анапестом —
В сборниках Северянина кэнзели — форма стихотворения из трёх пятистиший — следуют с продолжающейся нумерацией. В своём труде поэт цитирует «Кэнзель XII» из его книги «Вервэна» («Птицы в воздухе кружатся...», 1920). Наиболее известны «Кэнзели» (1911), вошедшие в «Громокипящий кубок».
Ирина Одоевцева вспоминала, что Северянин читал ей это стихотворение по её просьбе в числе лучших стихов «Громокипящего кубка» в Берлине в январе 1923 года: «Я продолжаю слушать эти знакомые мне с детства поэзы, над “фантастической безвкусицей, безграничной пошловатостью и лакейски-приказчичьими изысками и новаторством” которых Гумилёв и все мы привыкли издеваться. Но сейчас они кажутся мне совсем иными. Я как будто впервые слышу их, и они очаровывают меня».
Среди изобретённых поэтом и обоснованных в «Теории версификации» — знаменитый «Квадрат квадратов», который состоит из четырёх строф по четыре строки в каждой строфе, причём все слова каждой строчки первого четверостишия полностью повторяются в строках трёх последующих четверостиший и только переставляются местами. По Северянину, «квадрат квадратов рифмуется внутри четырежды во всех своих шестнадцати стихах и читается сзади наперёд, как спереди назад». При этом изощрённая форма не только не кажется искусственной, а естественно сочетается с взволнованной мучительной исповедью лирического героя.
«Квадрат квадратов» особенно восхитил композитора Сергея Прокофьева, находившего у Северянина «контрапункт» и «начатки» композиторского дарования. Не случайно Брюсов назвал Игоря Северянина «художником, которому открылись тайны стиха».
