Пародии и фельетоны на пьесу Ростана «Шантеклер» регулярно появлялись в прессе одновременно с пародиями и фельетонами на стихи Игоря Северянина. Аналогия «шантеклера», проспавшего восход солнца, и критики, не заметившей прихода нового поэтического гения, была подсказана реальными обстоятельствами литературной биографии поэта. «Пустой как шантеклер» красавец встречается также в стихотворении Игоря Северянина «В лимузине» (1910, июль) — в нарицательном смысле как производное от имени главного персонажа пьесы Ростана «Шантеклер».
В сонете «Гурманка» из сборника «Электрические стихи» и из «Громокипящего кубка» с датировкой: «1910. Ноябрь» — упоминается французское вино шабли и есть фраза: «...петуха ты знаешь по Ростану» — намёк на множество ресторанов под названием «Шантеклер» по имени главного действующего лица одноимённой пьесы Ростана, которые открылись в Москве и в столице России в начале 1910 года. Самый просторный московский «курятник» был открыт в ресторане «Мартьяныч» на Красной площади. Эти рестораны были известны не только фирменными блюдами из дичи, но и тем, что устраивали инсценировки фрагментов из пьесы Ростана с живыми «шантеклерами». Таким образом, героиня стихотворения «Гурманка», оберегая свою фигуру, не ела жирное куриное и свиное мясо, но, посещая рестораны, знала петуха «по Ростану».
Одним из источников комментируемых строк могла послужить опубликованная в «Петербургской газете» реклама крупного магазина и гастрономической кухни в центре Петрограда, который Северянин упоминал в своих автобиографических произведениях:
всегда и к предстоящим праздникам в особенности все съедобные персонажи пьесы “Шантеклер” русского и заграничного происхождения в богатом ассортименте, а также представители
Широко была представлена реклама крупнейшего ресторана «Контан» в Петербурге, где с 13 по 27 февраля 1910 года проходили весёлые концерты «Карнавал в курятнике Шантеклера», а также реклама «самого просторного московского курятника у “Мартьяныча”, на Красной площади», куда приглашались «все московские шантеклеры и шантеклерши провести день памяти ростановского героя».
Нарицательное изображение критики, которая проспала приход в литературу нового таланта, поэта Игоря Северянина, не только внесло новые штрихи в творчество поэта и отразило характерные приметы времени, культурной ситуации в России и популярность пьесы известного французского драматурга, но и показало то заметное место, которое играла критика в литературном процессе тех лет.
И в последующие годы, даже после выхода книги «Громокипящий кубок», которая имела шумный и заслуженный успех, критики полярно оценивали творчество нового поэта и его сатирические «Хабанеры». Одни считали, что от них «несётся благоухание эпохи», другие утверждали, что «страсть не его стихия. Северянин выразителен и певуч в беспредметных мечтаниях, в царстве лунных теней и миражей».
В стихотворении «Сувенир критике» (1910) Игорь Северянин обвинял критику за то, что она не поняла «жалящей сатиры», содержащейся в «Хабанере»:
Называя себя возрождённым Бонапартом, покорявшим миры пером, Северянин писал в «Поэзе возмездия» (1913) о «Хабанере», ошибаясь в датировке (не в 1909-м, а в 1910-м!):
Позже Северянин в целом ряде стихотворений и очерке «Образцовые основы» упоминает имя Льва Толстого в ряду крупнейших и известнейших писателей и философов. Символом нравственности выступает его имя в «Поэзе о Иоланте» (1915). Отзыв Толстого по сути оказался ярчайшей рекламной акцией поэзии Северянина. Напомним, что Николай Гумилёв, например, впервые упомянул о Северянине в журнале «Аполлон» (1910, № 6) в связи с оценкой Львом Толстым стихотворения «Хабанера». Вскоре стихи Северянина приветствовали Александр Блок и Валерий Брюсов. Правда, настоящая и заслуженная слава пришла позже, в 1913 году, с выходом книги «Громокипящий кубок». Но у истоков критической традиции был отзыв Льва Толстого.
