Игра полностью

Муж проносится мимо нее в узкий коридор в задней части кухни и распахивает дверь черного хода. Через секунду в дом вбегает Дюк, их большая немецкая овчарка, промокший под ливнем от носа до хвоста, весь в грязи от того, что рылся в клумбах. Пес отряхивается, разбрызгивая грязь по всей кухне. Ханна прыгает и визжит во всю глотку. Из гостиной ей в ответ начинает подвывать Арчи. Внезапно все вокруг превращается в сумасшедший дом.

— Ради бога! — кричит Нил, удерживая ногой собаку на расстоянии. — Как долго она там торчит?

— Всего несколько минут, — врет она, с ужасом наблюдая, как собака елозит лапами по плитке.

— Там же льет как из ведра!

Она открывает рот. Яростное неповиновение, поднимающееся откуда-то из глубины души, так и подмывает напомнить ему, что это Солфорд, Большой Манчестер, одно из самых дождливых мест в Англии, но прикусывает язык. Дело не в почтовом индексе. Она забыла о собаке, вот и все. Это на ее совести.

— Фритюрница горячая, — говорит она, хватаясь за полотенце. — Давай я приготовлю ужин, а потом…

— Забудь, я пойду в закусочную. Приберись к моему приходу, если, конечно, ты вообще способна на это.

Он топает через дом, сыпля ругательствами себе под нос, и захлопывает дверь с такой силой, что рамка с фотографией со стены в прихожей падает и разбивается.

Это снимок с их медового месяца в Бенидорме. Сара вздыхает.

Довольный пес катается по кафелю, размазывая принесенную грязь, Арчи продолжает плакать в гостиной, а Ханна настороженно смотрит на мать широко распахнутыми глазами.

Превозмогая боль в коленях, Сара опускается вниз, становясь вровень с дочерью, и рукой приподнимает ее подбородок. Несколько мгновений она пристально смотрит на Ханну.

— Все ради тебя, мое чудо. Ты придаешь всему этому смысл.

Ханна не понимает — ей нет еще и трех лет, — но целует указательный пальчик матери и улыбается. И как всегда, это делает все чуточку лучше.

Ной Дюран никогда прежде не бывал в месте, подобном этому. Он ведет себя так, как будто для него в этом нет ничего необычного, но почти уверен, что его выдает в том числе и пиджак, который он надел впервые с похорон отца.

Этот отель Shangri-La расположен в одном из самых престижных районов Парижа. Его построили в 1896 году для принца Ролана Бонапарта. Ной вырос в предместье Парижа за много миль отсюда, среди жителей магрибского происхождения. Знаменитые трущобы. По правую руку от него — София, богиня красоты и почему-то его невеста, но она этого о нем не знает.

София эстонка, прожила здесь всего год, ее французский пока слабоват, так что консьерж говорит с ними на английском, их втором общем языке. Консьерж — невысокий мужчина с усами, зовут его Паскаль. Он жестами показывает на стены этого великолепного зала, от пола до потолка украшенные латунными деталями, но сам почти не сводит глаз с невероятного тела Софии. Ною не удается скрыть горечь, хотя он вовсе не удивлен такому вниманию. Он все еще не может поверить, просыпаясь каждое утро с ней рядом.

— Мы называем эту комнату Le Grand Salon, — рассказывает им Паскаль. — Она украшена в классическом стиле Людовика Четырнадцатого, все архитектурные детали оригинальные, присутствуют мотивы, характерные для семьи Бонапарт. Обратите внимание на императорские короны, пчел и головы львов. Оригинальны также хрустальные люстры и камин из мрамора. В этом зале в 1907 году состоялась помолвка принцессы Марии Бонапарт с принцем Греции и Дании. Для банкета здесь может разместиться сто двадцать гостей. — Он останавливается, переводя взгляд на Ноя. — Где будет проходить ваша церемония?

— В церкви Святого Иосифа, — отвечает Ной.

— Ах! — Паскаль хлопает в ладоши. — Англоязычная католическая церковь Святого Иосифа? Отлично! Отсюда до нее всего пять-десять минут езды.

— Да, поэтому мы здесь.

— И вы пришли в правильное место. — Паскаль ведет их в просторный Le Salon Roland Bonaparte, бывшие конюшни принца. — Если вы собираетесь устроить вечеринку с танцами, то вам подойдет этот зал. Вмещает до двухсот гостей и оснащен самыми современными развлекательными технологиями.

— Очень красиво, — говорит София. Ее английский, в отличие от французского, очень хорош, но говорит она со странной смесью восточноевропейского и североамериканского акцентов, хотя никогда не пересекала Атлантику. А все потому, — как она однажды призналась Ною, — что вместо того, чтобы учить английский в школе, она подражала ситкомам типа «Друзья» или «Симпсоны». София на несколько дюймов выше Ноя, с резкими, яркими чертами лица и зелеными, почти светящимися глазами. — Поистине невероятно.

— Да, — соглашается Паскаль, разглядывая ее фигуру в длинном черном пальто. — Затем, конечно, у нас есть Le Terrace Eiffel. Прошу… — приглашает он вперед молодую пару и, как фокусник, показывающий свой величайший трюк, открывает перед ними двойные двери на террасу.