Тщательный осмотр мастерской открыл много нового. Мы, помня, как было тяжело и опасно добивать инфицированных короткими клинками, облазили всю мастерскую, для начала найдя приличный пожарный топор и здоровенную стамеску, но главный сюрприз ждал нас около кузни. Видимо, кто-то из местных технарей увлекался ковкой и, в итоге, мы набрели на целый арсенал холодного оружия: в одном из ящиков нашёлся десяток заготовок и три готовых, очень приличных охотничьих ножа, а на стене в закутке около кузни висел пяток мечей: от коротких римских, до монструозного двуручника, стальная дубина, типа моргенштерна, с рукоятью из плотной шершавой кожи и двуручный топор, с одной стороны заканчивающиеся широким лезвием, а с другой, длинным шестигранным шипом. Мы, конечно, не упустили возможности помахать увесистыми железяками, удостоверившись, что это не такое простое дело. Впрочем, топор и один из мечей оказались очень неплохи. Таскать эту тяжесть при наличии автомата и пулемета смысла имело немного, но так как запас патронов не бесконечный, то, как запасной вариант — это было то, что нужно. Всем этим металлоломом и тем, что нам ещё приглянулось, мы загрузили прицеп и поволокли его в сторону нашего убежища.
— А там в оружейке, — пропыхтел Зубр, помогая мне волочить наш скарб в горку, ещё и щиты есть, те, которыми от дронов отбиваются. У нас теперь полный комплект древнего рыцаря: доспехи, мечи и щиты, всё что нужно для успешной охоты на всякую нечисть.
Действительно десяток прозрачных больших щитов я в оружейке видел, но использовать их, когда ты вооружён Калашниковым очень неудобно. Щиты использовались от атак многочисленных дронов, которые целыми стаями роились над современными полями боёв и могли выдержать приличный взрыв. Главное было вовремя заметить подлетающую опасность и успеть укрыться за ним от нападения, но воевать с этой хреновиной было неудобно, поэтому у спецназа, который ими пользовался, турели были закреплены в виде рюкзака на спине, а стволы пулемётов торчали над плечами, ведя автоматический огонь и освобождая бойцу руки. Еще круче было бы заполучить силовое поле, но они существовали только в виде прототипов и пока в войнах еще не использовались, так что даже мечтать об этом бесполезно. Здесь же, если в одну руку взять щит, а в другую топор, или меч, то это могла получиться вполне жизнеспособная связка.
Противопоставлять себя в таком виде толпе заражённых, было бы чистым самоубийством, но в схватке один на один шансы на победу были достаточно велики. Впрочем, пока сейчас запаса было достаточно и так, так что это оставим на крайний случай, сейчас лучше подумать о том, как использовать найденную взрывчатку для получения наибольшего профита. Этим я и занимался всю дорогу до нашего убежища, по прибытии не дрогнувшей рукой задействовав пятьдесят наноботов для лучшего сопряжения с дронами. Это доведёт умение лишь до пятидесяти процентов, но так хотя бы шанс подорваться на своей же гранате сильно уменьшится. Когда мы добрались до нашей базы, Оксана, наконец-то, проснулась и, хотя в глазах у неё ещё стоял лихорадочный блеск, но выглядеть она настала получше, да и аппетит у неё разыгрался нешуточный, что явно говорило о том, что она пошла на поправку. Смолотив два сухпайка, она только благодарно кивнула нам и подтянула к себе пятилитровую банку с частично поджаренной сгущёнкой, которую мы вытащили из развалин догоревшего склада. Как мы и подумали, там сгорело не всё и полбанки сварившейся сгущенки на вкус оказалась выше всяких похвал. До картошки мы не добрались, там всё ещё было слишком жарко и дымно, но, думаю, картошка в середине короба даже не запеклась и завтра можно будет набрать с собой пару мешков.
Наевшийся и напившись девушка, созналась, что смертельно устала и, тихо ойкнув от очередного укола антибиотика, улеглась снова, тут же засыпая. Это развязало нам руки, и мы весь вечер спокойно занимались переноской всего необходимого и подготовкой к отражению вполне возможного нападения. Кто или что это будет, мы не знали и постарались подготовиться ко всему возможному, что пришло нам в голову. Правда один раз прерваться нам все же пришлось, когда меня неожиданно скрутил внезапный спазм. Я начал задыхаться, почувствовав себя котярой, который весь день вылизывал себе яйца, а к вечеру решивший отрыгнуть ком шерсти, скопившейся у него в желудке, затем показалось, что я сейчас сдохну, но это быстро прошло: комок слизи, чуть ли не в кулак размером, застрявший в бронхах, от резкого кашля вылетел наружу, отвратным шматком растекаясь по асфальту.
— Твою мать, — еще раз сплюнул я, — на секунду подумал, что сейчас помру.
— Главное, херня эта из тебя вышла, — пожал плечами Зубр, — да и рана на руке у тебя затянулась, как будто ей три дня, хоть какие-то хорошие новости в этом бардаке…
