Игра полностью

– Я бы… – он замолкает. – Ничего. Это тупо.

– Нет, скажи мне, – требую я. – Давай разберемся с этим, чувак.

Холлис делает глоток «Бум Сос».

– Я бы путешествовал, – наконец признается он. – Чувак, ты осознаешь, сколько еще в мире стран? Десятки!

– Сотни, – поправляю я.

– Не сходи с ума. Континентов только семь, с чего вдруг стран было бы сотни? У тебя неправильная математика. Но да, этим я бы и занимался. Я бы ездил по всему чертову миру, знакомился с новыми людьми, узнавал о новых культурах, ел странную еду и… о, и мы с Рупи могли бы трахаться в поездах, в самолетах, на верблюдах, если бы мы ездили на верблюдах…

– Стой, Рупи тоже путешествовала бы с тобой?

Он страстно кивает.

– А где еще ей быть?

Я киваю в ответ, но медленно и задумчиво.

– Хочешь мой совет? Ты должен поговорить об этом с Рупи. Скажи честно, как ты вымотался, и предложи съездить куда-нибудь вместе. Может, получится запланировать что-то на лето? Тогда тебе будет чего ждать, пока ты едешь до Нью-Гэмпшира… – заканчиваю я, пытаясь его соблазнить.

Холлис щурит глаза.

– Что? – говорю я.

– Ты всегда был таким умным, или это просто я был всегда таким тупым?

Я усмехаюсь ему.

– Предпочту не отвечать на этот вопрос.

К концу января мы с Хантером до сих пор не определились со статусом наших отношений. Мы просто как бы плывем по течению, постоянно занимаясь сексом, обнимаясь, переписываясь, давая друг другу советы. Я хожу на его хоккейные матчи, хотя мне плевать на хоккей. Он смотрит документальные фильмы о преступлениях, хотя они действуют ему на нервы.

Как говорит Бренна, у нас «ситуашения». А по словам Пиппы, мы женатая пара, которая даже не называет себя парнем и девушкой.

Пиппа права. Он мой парень, а я его девушка. Это смешно: мы так хорошо общаемся, но при этом ни разу не поднимали эту тему. Я знаю, почему я не поднимала, но не понимаю, что сдерживает Хантера.

Что касается меня, я боюсь сделать такой шаг. Что если все поменяется в ту же секунду, как я назову его своим парнем? Что если он вдруг решит, что я сковываю его цепями или ограничиваю его образ жизни, и он начнет искать себе кого-то нового? Это иррациональный страх, и память об изменах Нико в этом никак не помогает.

Двойственность наших отношений – постоянный источник моей тревожности. У людей всегда есть побуждение как-то все определять. Определения приносят нам комфорт. Но я разрываюсь, не понимая, чего хочу больше: повесить на нас ярлык или избежать возможного разрыва. Поэтому пока я просто не поднимаю эту тему, как и Хантер.

Его команда посреди плей-офф, и он всю неделю усердно работает. Тренировки очень изнурительные, и каждый раз, как я его вижу, он покрыт синяками. Сегодня у него все болит еще больше, поэтому я решила встретиться с друзьями и дать его телу отдохнуть. Потому что когда я вижу Хантера, то сразу хочу наброситься на это твердое тело и вытрахать ему мозги.

Тем не менее Хантер недоволен своим сегодняшним одиночеством. Он не перестает присылать мне фотографии различных частей его тела, каких-то с синяками, а каких-то – без, и умолять прийти и поцеловать их. В конце концов я перебиваю Пиппу посреди предложения и говорю:

– Подожди минутку. Я скажу ему, чтобы он отвалил.

Я: Я со своими друзьями, монах. Мир не крутится вокруг тебя.

ОН: Конечно, крутится.

Я: Ясно. Ты сейчас изображаешь своего отца?

ОН: Боже, ты права. Прости. Мир – не моя ракушка. Я просто жемчужина, плавающая в море жемчужин.

Я: Какое абсурдное сравнение. А теперь исчезни. Я с друзьями.

ОН: Ладно!

Я кладу телефон.

– Простите, с этим надо было разобраться, – говорю я друзьям.

Мы с Пиппой и Ти-Джеем сидим в тесной кабинке в одном из баров кампуса. К нам еще едет Коринн, и это будет мой третий вечер с ней с тех пор, как в ноябре все пошло к чертям.

Первый раз был дико неловким. Мы смотрели кино у Пиппы, и я не могла себя заставить сказать Коринн ни единого слова. Каждый раз, как я на нее смотрела, я представляла ее голой с моим бывшим. Во второй раз все прошло лучше, потому что мы пили. Но тогда я перебрала с текилой и почувствовала себя брошенной женщиной, поэтому один-два едких комментария я сделала. Сегодня я клянусь так не поступать.

Когда мой телефон снова загорается, я переворачиваю его экраном вниз.

– Это невозможно, – ворчу я.

– Хоккеист? – со смешком говорит Пиппа.

– Да. У него все болит и покрыто синяками, поэтому он расслабляется и скучает дома. А когда ему скучно, он начинает меня бесить.

– Разве не все так делают?