— Ин, я буду недалеко, — Костя потряс меня за плечо. — Если что — наплюй на всё и кричи, я услышу. Слышишь?
— Да слышу я… — я поудобнее вжалась в твёрдую стену. — Иди уже… Я посплю немного…
Проснулась от тихих голосов…
Просидела несколько секунд неподвижно, как-то слишком медленно оценивая собственное состояние… Кажется, я умудрилась замёрзнуть — кожа лица горела от свежего загара, но тело при этом лихорадило от холода.
Поёжилась, приоткрывая глаза и скользя сонным взглядом по каменистому полу…
Солнце уже вышло из зенита и на несколько градусов сместилось к западу, протягивая свои невесомые лучи-щупальца через огромный провал в крыше прямо передо мной… От этих жёлтых снопов света редкие кустики жухлых травинок, растущих здесь, внутри гаража, казались позолоченными по краям, а унылые древние кирпичи приобрели красивый медный оттенок…
Тряхнула головой, отгоняя слишком приторные мысли. Выспалась, чёрт побери… Так, того и гляди, скоро и грязь собственного тела не такой отвратительной покажется, и Макс вон красавчиком станет…
— Как ты, Инка? — обеспокоенный голос Маши раздался над головой, и я наконец подняла голову, отлепляясь от собственных коленей.
Чёрт, все уже тут?! Когда только успели…
— Нормально… — распухший язык шевелился с трудом, и я потянулась к так и стоявшей рядом полупустой бутылке.
На этот раз вода показалась вполне нормальной на вкус, не хуже чем всегда, и я с жадностью присосалась к щербатому горлышку и выпила почти всё.
— Готова? — ко мне поступил Костя. — Давай поднимайся, Ин, надо дальше идти.
Он мертвой хваткой вцепился в мой локоть и потянул вверх, через силу заставляя меня подняться на ноги.
Подчинилась, сдерживая вспыхнувшую было злость. Чертыхнулась про себя, стискивая кулаки. Опустив голову, послушно поковыляла к выходу вместе с остальными.
Остановилась в проходе, тихо охнула, всматриваясь вдаль…
Перед глазами лежало плато. С правой стороны до самой стены тянулись синие озёра, между которых неправильными треугольниками и кривыми трапециями высились небольшие насыпи. С левой стороны зиял колоссальных размеров котлован не менее полукилометра в диаметре, напоминающий картинку лунного кратера… На самом краю этой неровной воронки, поросшему мелкой желтоватой травой и вездесущими жёлто-синими полуживыми цветочками, совсем рядом с бетонной стеной, стоял какой-то огромный внушительный подъёмный кран или что-то вроде того… Сникший, ржавый, будто сам выкопанный из земли спустя много столетий…
— Что это? — я растерянно оглянулась на стоявшую рядом Олю, тут же снова уставилась вперед, не в силах оторваться от необычного зрелища — ещё чуть дальше, за довольно высоким холмом, виднелся огромный самосвал, накренившийся набок…
— Это вроде шагающий экскаватор, — Оля кивнула на кран, потом указала пальцем на брошенный грузовик жёлто-бурого цвета. — А это — БелАЗ, кажется…
Как я могла не увидеть всего этого, когда мы пришли сюда? Красиво же, чёрт побери… Торжественно как-то…
— Ну, дамы! Чего встали?! Вперёд, ножками… И так столько времени потеряли… — Костя растолкал нас всех, выходя вперёд, небрежно кивнул в сторону гигантского крана. — Наша цель — как раз этот шедевр Уралмаша…
Он, не оглядываясь, зашагал к котловану, прикуривая на ходу сигарету. Мы нестройной колонной потянулись за ним…
Странно, меня давно перестал цеплять самоуверенный грубый тон Костика, больше не выводила из себя его манера не просить, а требовать и раздавать команды. Но с некоторых пор меня стало безумно раздражать это стадное ощущение, когда все как один выполняют чужие приказы, и я в том числе… Всю жизнь не могла терпеть этого осознания себя частью толпы, по собственному желанию исполняющей чью-то волю, даже если в этом подразумевалось какая-то польза прежде всего для меня самой. Всегда хотелось идти против течения и поступать по-своему, пусть и во вред себе… И сейчас это чувство становится сильнее чем когда-либо и детонирует всё чаще, да.
Однако я, закусив губу, молча покорно топала следом за Олей…
Чем ближе мы подходили к покарёженной временем громадине шагающего экскаватора, тем сильнее меня, как, наверное, и многих присутствующих, охватывало какое-то незнакомое чувство. Тревога? Страх? Ощущение опасности? Или просто трепет перед таким величественным, внушающим невольное уважение гигантом, как этот стальной богатырь-копатель, простоявший здесь несколько десятилетий?
