— Нравлюсь? Твои сексуальные пристрастия меня не волнуют, ты сейчас, как я понимаю, на работе? Ты ведь сейчас — распорядитель игры, верно? Вот и будь профессионалом, просто ответь, какой пункт я нарушил, или признай, что винить меня не в чем.
— Ах вот ты как? — Станислав снял большие очки в роговой оправе, вынул из нижнего внутреннего кармана пиджака платочек, тщательно протер линзы, не надевая очки помассировал большим и указательным пальцем переносицу и только после этого взглянул на меня.
Жесткий, стальной взгляд из-под нависающих бровей. А ведь он действительно привык командовать. Хотя, не исключено, что этот взгляд всего лишь результат многочасовых тренировок перед зеркалом в актерской гримерке.
— Максим, ты исчерпал мое хорошее к тебе отношение. Сочувствую. Но на вопрос так и быть, отвечу. Вам всем доносилось, что команды могут встречаться один раз в день. Вчера вы уже были за это наказаны. Спорить с тем, что ты, Максим Александрович, вчера встречался с первой командой станешь?
— До помилуй, Станислав Сергеевич, кто же очевидные факты оспаривать будет? У вас наверняка все мои передвижения записаны. Только я вот в толк не возьму, при чем тут озвученный пункт правил? Я ведь один встречался, не вторая команда встречалась с первой, и даже не большинство команды, а я один. Поэтому ты сейчас нас обмануть пытаешься, не было встречи команд. Вообще, давайте уже к голосованию переходить, нам, если ты не в курсе, из минусов выходить нужно.
Надо отдать должное распорядителю, он не стал спорить или как-то возражать. Есть всего два типа реакции на неожиданный, неприятный выпад от собеседника. Вспомните выступления ведущих «Камеди Клаб» Павла Воли и Гарика Харламова в тот момент, когда кто-то из гостей в зале начинает бузить. А ведь для уровня Павла и Гарика в зале могут сидеть очень серьезные люди, много богаче и влиятельнее, чем парни-ведущие. И что происходит, когда кто-то из таких гостей огрызается в ответ на шутку со сцены? Когда в микрофон из зала говорятся какие-то агрессивные слова? Вспомните язык тел. Харламов тут же складывает руки на груди, как бы прикрываясь планшеткой со сценарием, иногда даже непроизвольно делает шаг назад, вглубь сцены, на лице застывает напряженная полуулыбка. А Воля напротив, в улыбке скорее обнажает клыки, всем корпусом подается вперед, навстречу нарушителю спокойствия, да еще и руками делает приглашающий жест, поощряя гостя к разговору, провоцируя его, а потом, совершенно мастерски, выбирает в его словах любую фразу, которую, перевернув или даже переврав, тут же обращает против автора, уничтожая его.
Все тоже самое, готовность принять сражение, готовность закопать меня в словесной дуэли, все это я увидел на лице, в положении рук и всего тела распорядителя. Но не только это. Еще кое-что меня поразило, и, откровенно, испугало в Станиславе. Он удивился. Я видел, что он искренне удивился тому, что кто-то ему возразил.
— Вот оно, значит, как? Ну что же, а, пожалуй, что так даже и интереснее будет. У масс появилось самосознание.
Станислав был явно удивлен, но очень быстро пришел к какому-то выводу, я отметил, что его лоб лишь на мгновение пошел волнами задумчивых морщин, но тут же разгладился. Очень быстро, он мыслит и принимает решения очень быстро. Обычно сотрудники, не руководители, простые умные линейные сотрудники не принимают важные решения очень быстро. Им хватает ума на то, чтобы понять, что они не знают всей картины, они знают, что они многого не знают, поэтому процесс принятия сложных решений у них достаточно длителен. А тут… Много позже я прокручивал этот момент и очень пожалел, что не довел свои рассуждения до логического конца. Опять не довел.
— Согласен, формально правила вы не нарушили, спасибо, что не дали мне допустить ошибку. Ну а раз с формальностями вопросов нет, перейдем к голосованию.
Нам, капитанам, мне и Роману, камуфлированные охранники, по-прежнему не показывающие своих лиц, выдали по простому картонному конверту, в таких часто присылают открытки вместе с букетом цветов. В конвертах были листки, на которых, опять же выданными маркерами, мы написали свои ответы. Передали конверты охранникам.
— Группа один, решение принято единогласно? — Спросил распорядитель, открывая первый конверт и показывая его группе Романа.
Получив три утвердительных кивка, Станислав открыл конверт моей команды.
— Команда два, решение единогласное?
После нашего подтверждения распорядитель, как-то совершенно буднично, произнес:
— Два согласия, команды получают по одному баллу, общий итог по двум дням — по нулю баллов у каждой команды. Напоминаю, что из города вам уезжать не рекомендуется. Тем, кто об этом задумался рекомендую вспомнить вашу подругу Оленьку. Вообще, — пристальный взгляд на меня, — нарушение правил — это гарантированное наказание. И я не про какой-то там секатор и миллион. Выполнение правил — это какой-никакой, а шанс. А нарушение — это все. Без вариантов. Вы люди мудрые, думайте. — Станислав развернулся и сделал шаг вглубь помещения, как будто собирался уходить.
