– Старый! От Петра донесение! На село идут свободные! Много!
– Свободные? Ну, вот и свиделись, значит. Передай: дождаться, как вступят в бой – и атаковать. Атаковать так, чтобы больше не было вопросов о свободных!
Все хранители, распределенные по отрядам, уже вышли их хранилища и цепью, с боевым охранением на флангах, двигались к селу. За закрытыми воротами осталась смена караульных, обиженных на Старого – не взял в бой! – а также женщины и старики. Все, кто мог драться, были в строю. Сегодня хранилище рассчитается со свободными, а заодно укажет место патрулю. Сегодня хранилище окажет помощь селу. Так решило собрание. Так решил совет. Так решил Старый.
– Уй, ё-о-о-о…,– протянул Старый, смотря в бинокль на дальнюю опушку леса.– Это как же?
Мелкими муравьями в стеклах бинокля из леса выходили и расползались влево и вправо конные фигуры. Их становилось все больше и больше, и на юге, на самом краю леса начинала скапливаться кавалерийская лава, медленно-медленно начинающая разгон в сторону села.
– Помогите мне!– прохрипел снизу из люка священник.– Ну, быстрее же!
Старый наклонился к люку и принял по очереди два тяжелых свертка, замотанные в одеяла, наподобие тех, что были в ходу в хранилище.
– Это что еще у вас?
– Сейчас, сейчас,– бормотал священник, разворачивая.– Вот так. И вот так.
– А-а-а… То-то запах мне показался знакомым. В нашей оружейке так же пахнет. И что там?– с любопытством, вытянув шею, Старый смотрел на возящегося у его ног сельского батюшку. Тот, как будто только заметил его, только что помогавшего втаскивать тяжелое железо наверх, повернулся, сжимая правой рукой крест:
– Да вот, понимаете… Оружие тут у меня.
– Я знал!– заулыбался Старый.
– Я это понял уже. Так что – никаких обид,– священник приподнял крест, сжал за поперечную перекладину, из отверстия, открывшегося в торце длинного основания креста, вырвался сноп огня, раздался грохот.
Старый покачнулся, все еще продолжая удерживать улыбку, и рухнул возле свертков. Священник нагнулся, вынул из-за его пояса нож и деловито перерезал старику горло. Вздохнул, как после тяжкой, грязной, но очень нужной и правильно выполненной работы, накрыл тело одеялом, а содержимое свертков – большой черный пулемет и коробку с пулеметной лентой – подвинул к перилам.
– Вот так,– сказал он вполголоса.– Вот так.
