– Но речь идёт не о твоём вкусе и не о моде.
– Нет? – Пан наморщил лоб. – О, если вы о том неловком замечании, будто бы я сам мог быть хорошим Законодателем, то я, конечно, имел в виду…
Законодатель жестом заставил шимпанзе замолчать и покачал головой.
– Это была самая необычная из всех игр. Тёмный Принц никогда ещё не был так силён, хитёр и близок к победе. Никогда ещё игрок не сочувствовал так своей тёмной стороне. И никогда ещё проводник не проводил игрока через игру такими редкостными тропами и путями.
Пан, очевидно, догадался, что его не ругают, а хвалят, нацепил надменную мину и объявил:
– Ну, да, это было непросто. Но я же всегда говорил: бедные люди ещё должны дорасти до шимпанзе.
Ки тихонько хихикнул. Законодатель щёлкнул пальцами, и из ниоткуда явился кубок. На полметра больше Пана, на нём красовалась фигурка торжествующего шимпанзе.
– Кубок Законодателя, – выдохнул Пан, и на мгновение с его лица исчезло всякое высокомерие.
– За лучшую игру из всех, – объявил Законодатель и передал Пану кубок, который шимпанзе едва не выронил, – видимо, кубок был тяжёл.
Настоящий праздник!
– Это… это… – забормотал Пан и обвёл глазами публику.
Анук узнала среди зрителей черепаху в очках, на которую Пан бросил торжествующий взгляд. Но затем шимпанзе опустил кубок и с наигранным сожалением пожал плечами.
– Кидай кубик в последний раз, – обратился Законодатель к Анук. – Поищи в кармане.
Пальцы Анук, к её изумлению, нащупали кубик. Он был шестигранным, и на всех его сторонах значилось «домой». Вот и правда финал. Игра сыграна. Пора прощаться. Глаза Анук наполнились слезами. Тони прижался к ней головой. Откуда-то слышались голоса пиратов и обезьян, сов и даже джинна Джиннайи. Голоса, которые её чествовали. Одновременно, наперебой. Принцесса Ксилем советовала ей взять с собой одного из мужчин, такого же храброго, как Ки. Анук чувствовала дыхание листовика, который шептал ей на ухо, чтобы она никогда не боялась прыгать через ямы. А потом волосатая рука Пана взяла её руку.
– Удачная была игра. – Его голос звучал резче обычного. – Уверен, невыносимая Тестудина никогда больше не…
И шимпанзе расплакался, залился слезами.
Анук взяла его на руки, шимпанзе дрожал всем телом.
– Ты был лучшим проводником в этой игре, какого только можно пожелать. Без тебя я бы не справилась.
– Знаю, знаю, – запричитал Пан сквозь слёзы, – я же говорил – детская забава! Но и ты была на высоте. Ты настоящая шимпанзе, Анук!
Вот это комплимент!
– Надеюсь, вы с Майей будете счастливы, – всхлипнул Пан и указал на кубик в руке Анук.
Она кивнула и кинула кубик. И в последний раз окинула взглядом тех, кого встретила в своей игре. Ки и Ксилем. Совы. Корневики и листовики. Мадам Пегас и пираты. Шамзин, парящий в воздухе. И макака со своими обезьянами. Впереди всех стоял, конечно, Пан с огромным кубком в руках, он вздымал его высоко вверх, как истинный победитель. Вдруг перед Анук появилась игра. Игровые поля сами собой сложились, и игра пропала. Анук оказалась в своей комнате.
Возвращение домой пахло корицей. Точнее, коричными булочками-улитками. Аромат носился по комнате Анук, как воспоминание. Девочка оказалась на кровати в своей одежде. Никаких доспехов из змеиной кожи. Никакого щита из морской раковины или копья. Даже никакой боли не осталось. Всё казалось теперь невероятным, будто было сном. Как будто здесь, дома – вымысел, фантазия, а вот игра, наоборот, – настоящая. Этот реальный мир был какой-то удивительно несуразный. Как платье, которое давно не носили. Сколько же её не было? Похоже, всего несколько секунд.
За окном по-прежнему висела в воздухе птица, застывшая в полёте. Но в следующий миг она ожила и улетела прочь. И Анук поняла, что окончательно вернулась в реальность.
– Пан? – окликнула она, но никто не ответил.
Девочка обернулась: вдруг шимпанзе всё-таки стоит позади неё? У неё ещё солёные обезьяньи слёзы на ладонях не высохли. Но нет, она была в комнате одна. Только игра ещё была с ней, лежала сложенная на кровати. Анук залилась слезами. Слёзы – это знак, что её сердце смягчилось. Есть чем гордиться: игра выиграна.
Но почему так тихо? Где детский плач? Анук помчалась прочь из комнаты. Снизу доносились знакомые голоса. Перепрыгивая через ступеньки, спотыкаясь, задыхаясь, Анук влетела в гостиную.
Папа с явным удовольствием, хотя и виноватым видом, жевал кусок именинного пирога. А мама…
– Майя! – Анук кинулась к сестрёнке, спящей на руках у матери.
Не замечая изумлённых взглядов родителей, Анук взяла Майю и прижала к себе.
– Сто лет тебя не видела! – пробормотала Анук.
– Ты плакала? – насторожился папа, смахивая крошки с губ.
– Вы что тут делаете? – поинтересовалась Анук, не отвечая на вопрос.
И так видно, что плакала.
– Не хотели тебя беспокоить, – вздохнула мама. – Ты так огорчилась, когда Майя криком испортила тебе праздник. Мы решили взять её сюда, чтобы ты поспала спокойно, а потом разобрала все подарки. Ты ещё наверняка не всем написала, что у тебя новый смартфон.
– Испортила? – нахмурилась Анук.
