— «…Каждый человек как бы является атомом в молекуле ногтя на пальце некоего исполинского существа. Большинство людей всю жизнь пытаются понять, как действует молекула, в которой они появились на свет, и единственное, что они понимают наверняка, — это причинно-следственный характер поведения атомов в этой молекуле. Немногим выдающимся людям удалось постичь строение всего ногтя. Немногие гении, вроде Эйнштейна, могут даже увидеть, что они являются частью некого пальца…» Я остановился и замолчал, оторвавшись от книги Тома Вулфа «Электро-прохладительный кислотный тест», поднял глаза на собеседника и вопросительно на него посмотрел.
— Да, примерно так, — покивал собеседник, — но, конечно, сильное упрощение и некоторая драматизация… Вы ведь имеете какое-то представление обо мне, правда? В терминологии Вулфа — о том существе, которому принадлежит ноготь, палец, рука… А это — то, что у атома есть представление, — в его модели не отражено. Собственно, книга-то художественная. Да и под наркотиком модель не построить. Даже если не самому колоться, а в их мир вживаться. У них ведь другой метод удовлетворения — не от понимания, а от ощущения.
— Но разве, — возразил я, — удовольствие от понимания идей не идет само через ощущение… власти над явлением, например?
— Конечно. Просто в вашем, человеческом, языке недостаточно слов для разного вида ощущений. Просто ваша цивилизация, во-первых, очень молода, во-вторых, существует в довольно сложных для выживания условиях и поэтому мало наркотизирована. А те, что дожили до истинного комфорта, живут много иначе… Станислава Лема читали? Он кое-что правильно угадал. Человеческая психика — это такая сложная машина, путешествие в ее глубины… химическим путем… это такое разнообразие! Целые цивилизации пошли по этому пути. Некоторые, правда, после этого погибли…
— Скажите, — спросил я, — а какое-то равновесие воз? Например, до обеда работают, а после обеда забивают косяк и — улет?
Мой собеседник слегка поморщился.
— Да, равновесие воз. Но, во-первых, это равновесие вам же самому не понравилось бы. Вот у ацтеков было похожее равновесие… а потом, знаете, идет какое-то накопление… чего-то отрицательного, что ли… В общем, вырождаются такие цивилизации. Кстати, не к добру вы Вулфа цитировали. Он же что говорит? Принимайте наркотики и веселитесь, но ваше веселье и игра — все это ерунда, все равно общество обывателей, обычных людей вас втянет, абсорбирует и нормализует.
— Ну и что, — почти перебил я собеседника, — это, может быть, и правильно! Локальная в пространстве и времени игра, вернее локальные игры, но в целом серьезном обществе. Субстрат гарантирует стабильность, а игры — разнообразие, тоже нужное человеку.
— Ага, — мой собеседник ехидно улыбнулся, — кто-то в психушку попал, сколько-то погибло, а послесловие к его книге этот идиот написал, не помню, как зовут, какое? Миллионы погибших — это для него прикол. Кампучия — прикол, Катастрофа — прикол… Зас-сранец.
— Может быть, это, так сказать, неизбежные последствия, — осторожно заметил я, — следствия свободы воли… Игровая линия в жизни и в литературе… Гессе, Пелевин… Да мало ли…
— Знаю, — сухо перебил меня собеседник, — знаю. Любой инородный элемент в системе, как бы он ни был выделен и огражден, как-то со всем остальным взаимодействует. Пускаете вы всю цивилизацию по игровому и наркотическому пути — конец. Делаете вы внутри общества выделенные игровые зоны — хорошо, такое живет дольше, но диффузия все равно есть, и в итоге какое-то безобразие да происходит. Я ведь все время за обществом наблюдаю. Думаете, идея про «ламедвавников»[1] случайно возникла? У меня есть глаза, там, как бы вы сказали, внизу… Они сами об этом не знают, но я через них чувствую.
— Ну да, — подхватил я, — знают ли глаза человека, что они видят?
— Вот-вот, вы это правильно поняли. Кстати, на этом же языке и на вопрос о свободе воли ответить. Есть ли у глаз, пальцев, клеток организма свобода воли? Предположим, что они разумны и даже могут покончить с собой. Эта свобода, пусть даже так, у них есть. Но из организма они все равно не выскочат. Только чучелом или тушкой, как в вашем анекдоте! Свобода воли, свобода воли…
— Хорошо. А если не включения в обществе, живущие иной жизнью, а, скажем, некоторое колебания общества от более игрового к более серьезному и обратно?
— Пробовал я и такое. Во-первых, иногда колебания нарастают, все вразнос идет. Во вторых, опять же при колебаниях что-то накапливается, и ситуация не только колеблется, но и «в среднем» дрейфует. И опять куда-то не туда. Вот вам пример, совсем простой, Пусть в жизни общества время от времени возникают трудности, — чтобы не скучали и преодолевали. Хорошо? Но нарабатывается навык преодоления трудностей, надо этот навык к чему-то прикладывать, и — понятно? — они сами по себе, так сказать, инстинктивно, только на уровне цивилизации, создают такие трудности, что мне волосы на голове рвать хочется…
