– Это тоже война, ребята. Беспощадная, до смерти. Пленных здесь не будет, только предатели. Родина у нас одна, и защищать её мы будем любыми способами! Только так, и никак по-другому! Иначе цена поражения будет страшной! Поэтому… Наше дело правое!.. Сегодня мы ликвидировали первого внутреннего врага… Так что, братцы… Нет, не братцы… Братья… Благодарю за службу!
– Служим Престолу и Отечеству! – шепотом «рявкают» мои ребята… А бывший студент, вечно смешливый Вадим очень серьезно добавляет:
– И отдельному батальону специального назначения!.. Да будет так, ребята, да будет так!
Встреча с Павловым произошла через несколько дней на той же квартире. Предварительно академик телеграммой сообщил о своём посещении столицы и изъявил непреодолимое желание пообщаться. Только вот общение поначалу вышло несколько бурным и на повышенных тонах. Иван Петрович молча отвечает на рукопожатие, когда я открываю ему дверь, проходит в гостиную и усаживается за стол, уже накрытый для чаепития.
Сажусь напротив и выжидательно смотрю на до сих пор молчащего и нервно барабанящего пальцами по столу «собеседника». Наконец его прорывает:
– Ты что творишь, старлей?!
Шёпотом, оказывается, тоже можно орать. Не люблю, когда на меня наезжают, но и не отвечать как-то невежливо.
– Если вообще – то готовлюсь к поступлению в Академию Генштаба, обучаю свою штурмовую роту правильному обращению с автоматами в Ораниенбауме. Если конкретно сейчас – пытаюсь внимательно вас выслушать, Иван Петрович. Но пока безрезультатно – никакой аналитической информации, одни только непонятные эмоции.
– Денис Анатольевич, громкое убийство, о котором кричат все, не только российские газеты, – ваших рук дело? – Павлов немного сбавляет обороты.
– Вы о некоем внезапно почившем в бозе Александре Ивановиче? Если говорить правду – боевой группы эсеров, если честно – то да.
– Ты совсем охренел?! – Академик лупит ладонью по столу так, чашки подпрыгивают на своих блюдцах, жалобно звякая. – Ты кем себя возомнил?! Тоже мне мессия нашёлся! Спаситель человечества хренов! Ты хоть понимаешь, что делаешь? Мы хотим эту долбаную революцию со всеми её последствиями предотвратить, а ты своими руками Гражданскую войну начинаешь!
– Если вы не в курсе, господин академик, то этот человек хотел похитить мою беременную жену! И, скорее всего, для того, чтобы заставить некоего капитана Гурова с его батальоном выполнять все его прип…ди! В этот раз, слава богу, неудачно. Мне что, ждать теперь следующей попытки?
– Твоя супруга и твои близкие теперь в безопасности. И если бы тогда послушался меня и сразу отправил Дарью Александровну ко мне в институт, то ничего этого бы не было. – Павлов несколько утихомиривается.
– А не припомните, любезный Иван Петрович, кто в…
– Пока что Бешеным называют тебя… Да помню я всё! И вполне с тобой согласен. – Академик вроде успокаивается. – Только действовать надо не так явно. Один раз эсеры в качестве исполнителей и проскочат, а потом? Возмущение и недовольство в обществе, как следствие – открытый саботаж всех решений регента. У нас сейчас еще недостаточно сил для открытой борьбы. Пока что все, на что можем рассчитывать, – твой батальон, корпус Келлера и, возможно, Деникин со своими Железными стрелками и Каледин с отдельными верными частями. Остальные либо будут колебаться, либо открыто выступят против. Да и помимо армии… Вот надо будет тебе срочно перекинуть своих бойцов в Питер, столкнешься с саботажем путейцев, которые загонят эшелон к черту на кулички, – и что? Будешь обходчиков на рельсах расстреливать?
– Буду расстреливать тех, кто это организует. На каждом перегоне брать начальника станции с собой и, если что, – сразу у насыпи пулю в лоб. И чтобы он об этом заранее знал!
Павлов молча смотрит на меня, затем сокрушенно вздыхает:
– А если на тебя сейчас навалится вся эта судейско-адвокатская… стая?
– Поищут свидетелей в ресторане, на Невском, в синематографе. Ну, приехал офицер с фронта, дорвался до удовольствий, нажрался в меру дозволенного и поехал на квартиру отсыпаться.
– Да не поможет это всё! Глазом моргнуть не успеешь, разжалуют, лишат всего и посадят.
– Ну, это вряд ли. Скорее всего, уеду куда-нибудь подальше, в спокойную страну…
– Уедет он… В Сибирь ты уедешь! И хорошо, если по дороге не грохнут… Ладно, оставим пока эту тему. Но будьте любезны, господин капитан, больше никакой самодеятельности, – Иван Петрович «выпускает пар» и переводит разговор в более конструктивное русло: – Я уже практически отработал технологию получения очень интересных веществ, с помощью которых можно легко воздействовать на психику…
– Скополаминчиком хвастаетесь, господин академик?
– Уже известили? – Павлов, впрочем, не выглядит удивлённым.
– Да, Петр Всеславович обо всём рассказал.
