— Далеко за валежником ходить пришлось, здесь все выбрали.
Ким сноровисто сложил дрова и чиркнул зажигалкой. Когда пламя занялось, он вынес из машины сиденье и положил рядом с огнем.
— Садись, Оксана, согрейся немного.
Она спросила, рассмотрев при свете костра его лицо:
— Ким, что у тебя с губой?
Тот отвел глаза в сторону, соврал неумело:
— Да так… Наткнулся в темноте на ветку… Скажи, Сергей?
— Ага, — буркнул тот.
Оксана недоверчиво посмотрела на обоих, хотела что-то сказать, но передумала.
Ким, присев было к костру, тут же поднялся.
— Тут рядом балаганчик есть, там котелок, продукты кое-какие рыбаки оставляют. Схожу посмотрю.
Вернулся скоро. Как ни в чем не бывало, весело сказал:
— Живем. Есть чай, сахар. У меня в машине бутерброды есть, как чувствовал, сегодня днем купил. Сейчас королевский ужин устроим. Сергей, набери воды, пожалуйста, я пока колья поставлю.
Он отдал Сергею котелок и взялся готовить колья для костровища. Вскоре над огнем висел котелок с водой для чая. Все трое устроились у огня и принялись обсуждать положение. Первым начал Ким:
— Значит так. Крест я продал, отвалили мне сто девяносто ілимонові, нашелся один коллекционер. Патроны привез. Чемоданы есть, оружие и патроны в них уложим. Кое-что из вещей надо взять, переодеться. Словом, ничего нас здесь больше не держит, надо уезжать. Наследили мы хорошо. Последняя стычка в садах не останется незамеченной. Сергей, они из вас ничего не вытянули?
— Не успели. Только билеты видели, да и то… Кто теперь об этом знает? С того света не позвонишь, не скажешь.
— Хорошо. Значит завтра уезжаем. Я возьму новые билеты и все остальное, потом вернусь за вами. А сейчас давайте чай пить.
Он заварил чай, вынес из машины разнокалиберные стаканчики и завернутые в бумагу бутерброды. Стараясь не думать о событиях последних двух дней, перекусили наспех, выпили чаю и стали устраиваться на ночлег. Оксана легла в машине, Ким и Сергей устроились у костра. Сергей скоро заснул. Киму не спалось. Он подбросил дров в костер и стал задумчиво смотреть на огонь.
Положение было не из лучших. Если им завтра не удастся уехать, будет очень плохо. Мало того, что команда на хвосте, теперь еще и милиция заинтересуется погромом в садах. А так или иначе с ним, Кимом, все свяжется. Домик-то его сгорел. Правда, теперь никто не может подтвердить, что они втроем там присутствовали. Сторож, как ни жаль его, мертв. Больше их никто в садах не видел. Милиции нелегко будет разгадать ребус, зачем в садах была перестрелка, закончившаяся пожаром.
Звук открываемой двери заставил обернуться. Оксана вышла из машины, подошла к огню, села рядом с Кимом.
— Что, не спится? — спросил он.
— Не спится. Как-то в голове все не укладывается. Стрельба, погони, — она чуть запнулась, — … убийства. Как не со мной все происходит.
— Действительно, как в детективе. Только в главных ролях нам довелось сниматься.
Ким снял куртку, набросил ей на плечи, подкинул еще дров в огонь. Вынув сигарету из кармана рубашки, прикурил от уголька.
Оксана тихо сказал:
— Ким, я тебе очень благодарна за все.
Он усмехнулся невесело.
— Не стоит. Я ведь для себя стараюсь. Не забывай, что я тоже в доле.
— Я помню. Только зря ты хочешь показаться хуже, чем ты есть на самом деле. Зачем, Ким? Я же чувствую, что ты добрый человек, а строишь из себя такого… — она замолчала на секунду, подбирая нужное слово, — … супермена безжалостного. Для чего?
— Ну, наверное есть причина.
— Знаешь, мы знакомы всего два дня, а у меня такое чувство, что я тебя всю жизнь знаю, — Оксана посмотрела на него долгим взглядом. Помолчав, добавила:
— Наверное, потому что ты на папу похож. Он тоже замкнутый был, суровый с виду, но очень любил нас с Сергеем. После смерти мамы всю жизнь на нас положил. И жениться во второй раз не стал, хотя претенденток немало было. Боялся нас ранить, не хотел после мамы чужую женщину в дом приводить. Он любил маму. Всю жизнь любил, до последнего дня. Каждый год, в день ее смерти поминал ее, всегда один. Ставил на стол ее фотографию, наливал два стакана водки, для нее и для себя. Пил, смотрел на фотографию и молча плакал. Когда пьянел, звал нас с Сережей, сажал рядом и начинал рассказывать, какая она была, мама. Я ее совсем не помню, только по фотографиям знаю. Мне три годика было, когда она умерла. И папа один с нами остался. Родственников нет, мама и папа в детдоме воспитывались.
— А отца вашего за что осудили?
— Кто-то донес, что у него литература была запрещенная. Сделали обыск, нашли какие-то книги.
Помолчали. Оксана спросила:
— А твои родители? Живы?
— Умерли три года назад, почти одновременно. Сначала отец, потом мать месяц спустя. А в прошлом году брат с семьей погиб в автокатастрофе.
— Куда же ты потом? Ведь вернуться сюда уже не сможешь.
— Не знаю.
— И вообще, Ким, зачем тебе это? Ведь ты же мог с этим крестом исчезнуть и все. Деньги хорошие. А ты ввязался во все это.
— Хитришь, Оксана. Ты же мне сама говорила, зачем я впутался. Вас оставлять не хотел. Тебя не хотел оставлять.
