Сумка была страшно тяжелой и неудобной, поэтому Ленчик постоянно перебрасывал ее из одной руки в другую, заставляя сынишку метаться рядом с ним то туда, то сюда, чтобы сумка не стучала ему по голым ногам, обутым в стоптанные сандалии. И чего только Аня напихала в сумки? Весь дом, что ли, решила тащить с собой на дачу?
Приостановившись, Ленчик поставил сумку и, сняв очки, вытер мокрый лоб платком — жарко, день только-только начинается, а солнце уже немилосердно печет и духота. Запаришься, пока доберешься, а на даче придется срочно открывать окна и двери, поскольку их курятник наверняка так прокалило солнцем, что не продохнуть. Кстати, где Анна? Ага, вон, тянется, тащит в обеих руках по набитой сумке, за ручки которых держатся дочери — Света и Оля, — трехлетние баловницы, одетые в одинаковые китайские платьица, за которыми их мать выстояла сумасшедшую очередь в «Детском мире».
— Пап, а пап! Мы сегодня на речку пойдем? — дернул за руку Ленчика сынишка, от нетерпения приплясывавший на месте.
— Пойдем, пойдем, — рассеянно ответил отец и строго напомнил: — Не болтай бидон, молоко расплескаешь!
Подхватив сумку, он подождал, пока жена подойдет поближе, и спросил:
— Кастрюльку не забыла?
— Нет, — сдувая со лба прилипшую мокрую прядь волос, ответила она. — Света! Оля! Перестаньте баловаться! Наказание какое-то!
— Пап, а пап! Картошку вечером печь будем? — не унимался сынишка.
— Пойдем и картошку печь, — со вздохом согласился Ленчик, прикидывая, сколько раз ему еще придется поменять руку, пока он дотащит эту проклятую сумку до гаража, где стоит машина?
— А удочки? — напомнил наследник, ковыряя носком сандалии трещину в асфальте.
— Не ковыряй! — немедленно отреагировала Аня, а девчонки прыснули, одинаково сморщив веснушчатые носики.
Ленчик подбросил висевший на спине рюкзак, как норовистая лошадь подбрасывает неумелого седока, и, не ответив сынишке, заторопился к гаражу.
Войдя в тень подворотни, Ленчик остановился, опустил сумку на асфальт и, прислонившись рюкзаком к стене, чтобы меньше давила на спину тяжесть, достал сигареты.
— Потом покуришь! — прикрикнула на него Анна.
Послушно сунув сигарету обратно в пачку — не хватало еще сейчас, поддавшись раздражению, вступить в перепалку, — Ленчик поплелся к гаражу, доставая ключи.
В голове уже вертелись мысли о том, что надо бы вечерком пригласить на рыбалку соседа, дядьку Ефрема.
— Стойте тут, — обернувшись, велел он семейству. — Сейчас открою и выкачу. Сумки уложим и…
Стянув с плеч рюкзак, он открыл замок и распахнул створки ворот гаража. Что за чертовщина, почему разбита фара?!
Присев, Ленчик заглянул под машину. Пятна масла, колеса, любовно вымытые им, грязные, с налипшей землей, а капот покрыт пылью. Да что же это такое, а?
Бочком протиснувшись между стенкой и машиной, он заглянул через окно внутрь салона — там, уставив на него остекленевшие, остановившиеся глаза, жутко скалил зубы посиневший мертвец с запекшейся кровью на лице. Словно устроившись отдохнуть, он раскинул руки на спинке заднего сиденья.
Как ошпаренный, Ленчик выскочил обратно на солнышко, к семье, стуча зубами от страха.
— Чего? — прикрываясь ладошкой от бьющего в глаза солнца, недовольно спросила Анна.
— Там! — только и сумел сказать Ленчик.
— О господи! — опуская сумки, горестно вздохнула жена. — Опять не так что-нибудь?
Решительно отстранив мужа, она сама полезла в гараж, досадливо оттолкнув руку Ленчика, пытавшегося ее удержать. Буквально через секунду она с расширенными от ужаса глазами выскочила обратно и, прижав ладони к щекам, прошептала:
— Детей увести надо… Звони в милицию, чего встал!..
— Это Анашкин, — отходя от машины и уступая место эксперту, сказал Иван. — Григорий Елизарович Анашкин, кличка Ворона.
— Первый из драконов, — посасывая валидол, глухо констатировал Алексей Семенович.
«Москвич» уже выкатили из гаража, вокруг было полно людей — эксперты, щелкавшие затворами фотоаппаратов, судебный медик, оперативники из местного отделения, приехали следователь и районный прокурор.
Сержант в форме отгонял любопытных. В стороне, нервно переминаясь с ноги на ногу, курил Ленчик, успевший забыть о планах насчет вечерней рыбалки, тихой зорьки и дядьки Ефрема с бутылкой самогонки. Какая теперь самогонка и уха, какая рыбалка, когда такие дела?
— Серьезные ребята, — отходя в сторону, чтобы не мешать экспертам, заметил Рогачев. — Машину надо было раньше разыскать, а не ждать, пока хозяин в гараж придет.
— Номера фальшивые поставили, — вяло начал оправдываться Купцов. Он хотел спать, голова болела от постоянного нервного напряжения, а тут опять неприятности. Только что приехал Саша Бондарев с дурными вестями: Котенев уехал из Москвы в неизвестном направлении. Где его теперь искать?
— Все равно, надо было предусмотреть, — никак не мог успокоиться Алексей Семенович. — Наша ошибка. Как они поставили номера?
— Просто, — буркнул Иван. — Подмазали краской и сделали из тройки восьмерку, а из единицы четверку. Да и мазали-то гуашью. Видимо, рассчитывали быстренько стереть мокрой тряпкой, и дело с концом, но по-другому повернулось. Вот и не вымыли.
