— К сожалению не могу, пора нам проститься. Левзея, Стас, Гроннигах, — он уважительно кивнул нам и сделав несколько шагов остановился, — Ах, да, Стас. Недалеко от Хазара́на есть маленький городок. Имени у него нет, но все называют его «Красный Город». Меня там многие знают, так что если будешь в тех краях, обязательно заглядывай. Встречу тебя как почётного гостя.
— Обязательно, Овод, удачи!
— Прощай, — с интервалом в пару секунд добавили Гроннигах и Левзея.
Насколько я мог судить, в мире Авриет три вещи всегда оставались неизменными: возникновение всяческих проблем на ровном месте, вечные бурчания Гроннигаха и безмятежная ночная жизнь таверны Красное Копьё.
Трактир был полон, а пьянкам не виделось конца. Веселье находилось в самом разгаре. Пьяный бард совершенно не попадал по струнам лютни, а его пение заглушал гогот выпивших посетителей.
«Жаль, хотелось бы послушать здешнее творчество».
— Сейчас наведаюсь к хозяину. Он освободит для нас столик, — сказал дварф и пошёл к стойке.
Через несколько минут мы уже сидели за столом, с которого Хаглок согнал изрядно напившихся полуросликов.
— Эти жлобы никогда больше трёх кружек не берут, зато сидят до самого утра, занимая стол, — пояснил сородич Гроннигаха.
Когда принесли еду и выпивку, я даже не стал вчитываться, а жадно накинулся, не успевая до конца прожёвывать кусочки печёного мяса, впрочем как и все. Культурой здесь не пахло и это радовало. Каска вгрызся в отваренную кость Клыкобрюха, не выпуская её из лап, смакуя и нежно лелея. Постепенно толпа начала утихать. Некоторые расходились по домам и комнатам, но даже так, народу оставалось довольно прилично.
Насытившись Гроннигах откинулся на спинку деревянной скамьи и огляделся. Выражение его лица намекало на некую озабоченность, о чём я тут же поинтересовался.
— Что-то случилось, Гронн?
— Несомненно.
— Расскажешь?
— Битвы на арене переносятся на неизвестное время. Завтра объявят траурную неделю, в память о погибших рейдах и главы приората Асты.
— А зачем нам арена? Мы же добыли фрагмент из сокровищницы, — с сомнением произнесла Левзея.
— Так-то оно так, но помимо фрагмента там оставалось очень много занимательных артефактов. К тому же победители арены допускаются во второй трофейный зал.
— Ну не знаю. В любом случае, Стас больше не может участвовать, так как получил класс, а вдвоём нам там нечего делать, — продолжила убеждать она.
— Тьфу, блин! Наковальней мне по голове, совсем запамятовал! Скверно получается. Я так надеялся ещё раз оказаться в сокровищнице…
— Ты лучше скажи, что по поводу третьего фрагмента? Ты разузнал где его отыскать? — перевёл тему разговора, допивая грушевое пиво.
Дварф немного замялся, но вскоре продолжил.
— Письмо от маруна я получил и оно странное. Сказано, что третий и заключительный фрагмент — благородный лаций. Но лациевая руда встречается только с рунных привратников разрушенного святилища Бернога́ра, древнего эльфийского колдуна.
— И что странного? — смутилась охотница.
— А то, что лациевая руда не поддаётся плавке. Металл рушится при сильном огне и распадается.
«Благородный…Что-то припоминаю».
— Подожди, ты сказал благородный лаций? — уточнил я.
— Да.
— А с големов падает просто лациевая руда?
— Верно.
— Может его надо сотворить другим путём?
— Это каким таким другим?
В одной из пройденных мной компьютерных игр благородный металл получался в результате алхимии, точнее трансмутации. Именно это навеяло меня на мысль о способе получения благородного лация.
— Думаю его можно получить с помощью алхимии.
— Вздор! Дварфы забытого клана не владели этим искусством.
— Ты уверен?
— Нет никаких записей подтверждающих это.
— Как и опровергающих, так?
— Так, но даже если ты и прав, то где мы найдём алхимика, чтобы это выяснить?
— Живого не знаю, а вот, где находится труп алхимика, мне возможно известно.
— А зачем нам его труп? — удивилась Левзея.
— Вполне вероятно при нём могут быть какие-нибудь записи или хотя бы подсказки на худой конец. Других вариантов всё равно нет.
— Воистину, Стас, порой ты меня просто поражаешь своими идеями. И где находится тело алхимика?
— Дайка подумать… Когда меня пытали в темнице…
— Что с тобой делали? — ошарашено спросила Левзея.
— Я потом тебе расскажу, извини. Так вот. Следова… То есть… Эм… Истязатель! Поведал мне, что последний известный алхимик направился к демону и не вернулся. Благодаря великой случайности, мне удалось узнать имя демона — Ме́мор.
— Невозможно! — возразил Гроннигах. — Ледяной демон Мемор запечатан в своём логове много веков назад.
— Неужели он тебе знаком?
— Разумеется. Каждый дварф слышал истории про демона памяти, который высасывал воспоминания прямо из головы. Его не смогли одолеть, поэтому запечатали.
— Сдаётся мне, что печать ослабла или что-то типа того.
Дварф сгустил брови.
— Если твои выводы — правда, то нам немедленно стоит выдвигаться к пещере демона и оповестить Патару. То, что он себя ещё не проявил, говорит только об одном — Мемор набирается сил. Это крайне плохо и может сулить печальные последствия для всех горных земель.
