Когда перед нами появилась лавретенская лесопилка, я заметил внешние изменения, произошедшие со строением. Кто-то заколотил все окна, а вход завалил грудой толстенных брёвен и прочим хламом. На подступах к оконным проёмам высились заточенные деревянные колья. Веяло ощущением, что из деревообрабатывающего здания сделали оборонительный пункт. Укрепили все слабые места. Кучи останков лесных гоблинов и след простыл, как и наших с лучницей мешков с лутом.
— Что здесь произошло? — смутилась Левзея.
— Без понятия. Гронн, ты здесь! — прокричал я, сложив ладони у рта, имитируя рупор.
Послышался частый топот и на крыше лесопилки показалась бородатая голова.
— Святая Ирида! Стас, Левзея, это вы?
— Да, что ты там делаешь на крыше? — полюбопытствовала Левзея.
— Бегом ко мне! Я спущу лестницу!
— Зачем, что не так?
— Что значит зачем? Вы разве не видите? Дождь! Вукул! Он может быть поблизости. Так что залазьте живо! — проворчал дварф и спустил длинную узенькую лестницу.
— В этом больше нет необходимости! Он не придёт! — уверил я бородача.
— То есть, как не придёт? — Гроннигах потупил на меня взор в задумчивом молчании.
Только сейчас он обратил внимание, что я и Левзея получили новые уровни. Не сразу, но дварф всё-таки решился спуститься к нам. Заскрипели старые лестничные ступени.
— Где вас только бесы носили? — выдал недовольный дварф, ступив на землю. — После того как шаман вас отправил на перерождение, я быстро утихомирил подлеца. Начал дожидаться вашего прихода, а вас нет. Час прождал. Затем вернулся к обелиску, но и там вас не обнаружил. Дальше вы покинули группу. Я начал волноваться. Четверть леса прошерстил. Бес толку. Я было подумал, что вы не привязались к обелиску и возродились в деревне. Решил, что пока дожидаюсь, посажу семена, но тучи совсем сгустились. Сразу смекнул, что будет дождь и приступил к укреплению лесопилки, чтобы суметь оборониться в случае чего. Вы, я смотрю, не особо торопились. Негоже оставлять боевого товарища в неведенье, а самим придаваться плотским утехам.
Левзея в миг покраснела и выпалила:
— Да как у тебя язык повернулся такое сказать? Нас похитили и держали в плену. Какой-то сумасшедший по имени Зиглуд. Затем появился Вукул. Мы еле выжили. Всё благодаря Стасу!
— Зиглуд? Но как, где?
— У обелиска, — спокойно поведал я, — ублюдок заметил нас ещё в Лавретене и скрытно проследил за нами. Он со своей шайкой подкараулил нас у малого обелиска возрождения. Как только я и Левзея возродились, напал и оглушил. Очнулись уже в воровском лагере.
— Как же вам удалось выбраться? — изумился Гроннигах.
— Вукул, он спутал планы разбойников, — отчётливо пояснила Левзея, — нас уже собирались линчевать, когда появился зверь. Бандиты пытались его остановить и в этой суматохе нам удалось выпутаться и сбежать.
— Дварфская борода, где же был я! — чертыхнулся Гроннигах.
— Успокойся, Гронн. Там было восемь двадцатиуровневых воинов, не считая Зиглуда. Ты бы мало, чем помог, окажись неподалёку, — успокоил я дварфа.
После его рассказа, мысль упрекнуть Гроннигаха в том, что он бросил нас и не стал искать — улетучилась.
— Постойте, а как же Блуждающий?
— Он вырезал всех разбойников и догнал нас у самого обрыва, — продолжила Левзея, — и если бы Стас не придумал, способ его победить то…
Она замолчала, вспоминая произошедшее.
— Победить? Как? — недоверчиво вопрошал дварф.
— Серебро, — ответил я, — обычное оружие не наносило вреда Вукулу, как и рассказывал людоящер. Я подумал, что может его можно ранить другим оружием и запустил в него серебряные монеты.
Глаза Гроннигаха округлились.
— Да. Монстр оказался уязвим к серебру, оно причиняло ему жуткую боль. Так нам удалось справиться с ним, — добавила Левзея, закончив историю событий.
— Диво дивное! Убить Вукула серебром…Кто бы мог подумать? Ей богу, Стас, твоя голова рождает самые причудливые и действенные идеи на всём свете, а твоя удача — самый сильный оберег. Идёмте за мной, я оставил небольшой скрытый лаз в лесопилку с другой стороны. Не стоит стоять под дождём.
Обойдя здание, дварф отодвинул ничем неприметный ящик, за которым находился небольшой проём в стене. Протиснувшись внутрь последним, Гроннигах обратно задвинул ящик и заставил проём деревянным стендом с внутренней стороны, скрывая тот из виду.
— Надо бы согреться, я весь промок, — снимая с себя вымокшую одежду, произнёс я.
— И я тоже, — съёжилась Левзея, обхватив себя за плечи.
— Здесь есть очаг, сейчас разожгу, благо дров здесь навалом, — обнадёжил дварф.
У разгоревшегося огня было уютно. Тягучий дым устремлялся к крыше лесопилки и выходил наружу через специальные отверстия, правда какая-то его часть всё ещё витала внутри помещения, из-за чего я и Левзея иногда заходились сухим кашлем.
— Сейчас поправим, — увидев наши недовольные физиономии, буркнул дварф и подойдя к некоторым, забитыми досками, окнам, проломил их топором.
— Спасибо, так намного лучше, — поблагодарила Гроннигаха Левзея.
— Ох, дварфская голова, совсем запамятовал!
Гроннигах выложил мешки с нашим лутом.
