Небольшие глаза Велении чуть приоткрылись. Казалось бы, вот сейчас Веления начнет задавать всякие неприятные вопросы, но та не стала, погрузившись в тревожные раздумья.
Что-то тускло блеснуло впереди, обратив на себя внимание Наёмницы. Веления не заметила, все еще плескаясь в своих угрюмых мыслях. Заинтересовавшись, Наёмница подошла посмотреть и вздрогнула, осознав, что смотрит на изогнутый клинок своего кинжала. Погруженный рукояткой в землю, он нацелился острием прямо в небо. Почва вокруг лезвия была совершенно не повреждена. Как будто кинжал не воткнули в землю… а он сам поднимался изнутри, аккуратно разрезая поверхность. Подцепив лезвие кончиками пальцев, Наёмница вытащила кинжал из земли.
— Это твое? — раздался прямо над ухом голос этой сучки, Велении.
— Да. Я потеряла его. И вот нашла.
— А. Так ты поэтому носилась как в задницу ужаленная… И что же… ты умеешь с этим обращаться?
Наёмница подбросила кинжал, заставив его перевернуться в воздухе, а затем ловко поймала его за рукоятку и заявила:
— Уж не сомневайся. Любого козла зарежу, как курицу, даже хрюкнуть не успеет.
Теперь в маленьких глазках Велении вспыхнул отчетливый интерес.
— Хочешь предложить мне работенку? — подбодрила ее Наёмница.
— Ты сильна, я вижу… Гебер защищал нас… не займешь ли ты его место?
— Где? — спросила Наёмница. — С босыми ногами под ветками?
Веления растянула тонкие губы в нервной дрожащей улыбке.
— Нет. Охранять нас, пока не доберемся до города. Я заплачу.
— Сто ксантрий в день.
Лицо у Велении вытянулось.
— У меня нет таких денег. Я почти все отдала Геберу. Но я могу давать тебе пять ксантрий ежедневно. Получится пятнадцать ксантрий, — голос Велении стал просительным, почти умоляющим.
Наёмнице вспомнилось, как вчера Веления столкнула ее с насыпи и кричала: «Пошла ты на…»
— Тоже мне, — скривилась она в качестве мелкой мести. — Что мне с твоих пятнадцати ксантрий?
— Пятнадцать ксантрий на дороге не валяются, — робко заметила Веления.
— Я не собираюсь в город.
— Однако же, кажется, и другой цели у тебя нет.
Это был аргумент, и Наёмница сделала вид, что обдумывает жалкое предложение Велении. В обычной ситуации она бы ни за что не согласилась — это ж какой кретинкой надо быть, чтобы работать за пятнадцать ксантрий? Сам тот факт, что Веления осмелилась предложить ей столь смехотворную плату, вызывает недоумение. Но ей в любом случае предстояло следовать за Веленией, даже если совсем бесплатно. У Велении дрожали губы. Наёмница понимала, что девице страшно оказаться без защиты, но нисколько ни жалела ее.
— Ладно, — процедила она наконец. — Только потому что я такая добрая. С тебя еще кормежка.
Веления покорно кивнула.
Младенец заорал.
— Высуши его одеяло, что он орет то и дело, — раздраженно посоветовала Наёмница и подвесила кинжал на пояс. — Ты вообще кормила его сегодня?
Веления посмотрела на младенца.
— Точно, — сказала она и торопливо зашарила по груди, развязывая спутанные тесемки.
«Дура, — мысленно прокомментировала Наёмница. — Беспросветная дура».
После очередного замечания Наёмницы Веления все же удосужилась достать из мешка чистую пеленку и перепеленать младенца, после чего они продолжили путь. Они позавтракали на ходу из припасов Велении. Три печеных картофелины — вот, собственно, и все припасы. Одну картофелину получила Наёмница. Не успела она насладиться пищей, как та уже закончилась.
Насосавшийся молока и в кои-то веки сухой, младенец сладко спал.
— Куда конкретно идем? — спросила Наёмница.
— В город.
— Это я слышала. Как он называется-то, твой город?
— Пока никак. Он совсем новый.
— А что, новым городам не нужны названия?
— Все зовут его просто «город». Гебер сказал: иди вдоль речки против течения и придешь.
— А тебя туда пустят?
— Пустят.
— У тебя есть печать? Не вздрагивай, мне не нужна, отбирать не собираюсь.
— Ну, есть одна. Гебер был городской. Он продал мне свою.
— А сам как же?
— Сказал, жизнь в городишке паскудная. Он попытал удачи на юге, но и там не срослось. Собирался проводить меня, да податься на север.
— Что ж тебя в этот город тянет, если жизнь там паскудная?
— Я женщина. Мне слоняться по всей стране не пристало. Мне лишь бы жизнь хоть какая-то была, хоть и паскудная. Я шить умею. Может, найду какую-то работу.
— Знаем мы, какая там работа, — буркнула Наёмница. — А ребенок? Без печати его могут с тобой не пропустить.
— Как-нибудь разберусь, — уклончиво ответила Веления. — Две печати я все равно бы не потянула. Слишком дорого. Раньше, говорят, не надо было столько платить. Это из-за войны.
— Расскажи мне, что происходит.
— А ты не знаешь? — недоверчиво осведомилась Веления.
— Нет. Я была… в каком-то другом месте. А затем оказалась здесь. Совершенно неожиданно.
Неизвестно, что подумала по этому поводу Веления и подумала ли вообще, но если подумала, то ничего хорошего. Любая неясность ее тревожила и пугала, впрочем, как и Наёмницу.
