Глубокой ночью ублюдок в собачьем обличье пробрался к стене замка, в сопровождении двадцати мертвецов, посланных с ним новыми хозяевами Севера. Срывая с костей гнилую плоть, они упорно разрыхляли голыми костяшками мерзлую землю, пока, наконец, не расчистили ход настолько, что туда мог протиснуться отощавший пес. И все же он чуть не застрял, пока, обдирая все бока, пробирался под крепостной стеной. Вслед за ним ползли и мертвецы, оставлявшие на острых сколах чуть ли не половину оставшейся у них плоти. Но этого им хватило, чтобы, вырвавшись на поверхность, атаковать выставленную на ночь стражу. Застигнутые врасплох, перепуганные воины Хорнвудов, кинулись в бегство перед скалившими зубы мертвецами. Воспользовавшись общим переполохом, пес-Рамси скользнул к воротам и, напрягая все свои собачьи силы, сумел сбить массивный засов. Ворота распахнулись и в Хорнвуд ворвались все новые вихты, залегшие в обступивших замок холмах. А за вихтами, на сгнившей до костей лошади въехал Белый Ходок, с бородой покрытой морозным инеем, бесстрастно рассматривавший свои новые владения холодными синими глазами.
А на следующий день к замку подъехала новая процессия: во главе с белокурым всадником верхом на скагосском единороге и с лицом прикрытым маской из мамонтовой кости. Над Хорнвудом взмыл черный стяг с окровавленным пятном, знаменуя переход замка под власть Гиперборейской Империи и королевы Вамматар.
Лоренс Хорнвуд пал в сражении, растерзанный в клочья вихтами. Это немало опечалило колдуна, желавшего захватить лорда живьем. Рамси же только радовался – пребывать в теле бывшего бастарда, несмотря на филигранную изящность этого шага, его совсем не устраивало. Он хотел вернуться только под своим именем, столь долго внушавшим ужас всему Северу.
Через пару дней после захвата Хорнвуда, в богорощу замка вывели около тридцати молодых людей: из пленников по всему захваченному Северу, отобранных по внешности, росту и возрасту по большему или меньшему сходству с Рамси. Большой пес вышел перед ними, угрожающе рыча и всматриваясь в бледные лица. Он прошелся вдоль колонны несколько раз, обнюхивая каждого из претендентов, а потом вдруг вскочил на задние лапы и смачно лизнул в лицо выбранного парня – молодого Одичалого из какого-то людоедского племени. Двое гиперборейцев тут же вывели его из строя. Колдун в белой маске взмахнул рукой и с парня содрали одежду и набросили веревочную петлю на ноги. Спустя миг он уже качался на ветке чардрева вниз головой. Почти сразу же рядом закачался рычащий и щелкающий зубами пес.
То, что было дальше, осталось в памяти Рамси лишь как череда обрывочных, смутных, но невыразимо жутких воспоминаний. Он помнил костры зеленого пламени, вокруг которых кружились устрашающие фигуры в черных балахонах. Видел он и как за деревьями мелькали иные тени – белые, с горящими синими глазами. Видел лик чардрева, из глаз которого сочился кроваво-красный сок, стекавший в чашу из драконьего стекла, со странными символами на ободке. Слышал монотонные песнопения и удары бубна, под которые гиперборейцы резали глотки пленникам. А затем перед повешенными на дереве человеком и собакой появилась гибкая фигура в маске из слоновой кости. Блеснул острый нож и пес почувствовал быстрый укус стали в горло. Собачья кровь хлынула в чашу, смешиваясь с кровью из перерезанного горла дикаря. Последнее, что он помнил - оглушительный нелюдской хохот, сияние разноцветных всполохов и встающую над лесом исполинскую фигуру призрачной великанши.
Очнулся он лежа на земле, с острой болью в горле и дрожащий всем телом от непривычно резкого холода. По привычке перевернулся, пытаясь вскочить на четыре лапы и с изумлением увидел вместо них человеческие руки. Он посмотрел на себя - вместо привычной шерсти, он увидел голую кожу и человеческие ноги.
-Моя часть сделки выполнена,- Лоукки присел рядом с ним на корточки, с интересом рассматривая подопечного,- смотри не заставь меня разочароваться в своем выборе. Моя метка на твоем горле будет пострашнее удавки.
Он сделал странный жест рукой и прошептал несколько слов. Тут же сильная боль стиснула горло Рамси и, схватившись за него рукой, он с ужасом почувствовал как расползаются под пальцами края раны, тут же хлынувшей кровью. Лоукки сделал иной жест и края разреза заросли плотью.
-Принеси жертву богам,- бросил он, отходя от нового слуги,- не своим деревьям, но Истинным Богам Севера, Имиру и его дочерям.
Вот это Рамси было понятно – он достаточно нагляделся на обряды гиперборейцев, чтобы понять суть. Десяти оставшихся пленников он сначала освежевал, а потом вырвал сердца, которые пожрал живыми. Еще несколько дней после церемонии он вкушал из чаши с кровью и соком чардрева, прежде чем почувствовал, что окончательно освоился в новом теле.
