Она вышла из камеры, слыша за спиной сдавленное мычание и лязг цепей: обезумевшие от отчаяния мать и дочь рванулись вперед, в последней безнадежной попытке коснуться друг друга. Краем глаза Серсея увидела, как Лисса, прильнув к решетке с болезненным, жадным любопытством впилась взглядом в лица Элларии и Тиены, не желая пропустить ни мига их агонии.
Подойди ко мне! громко произнесла Серсея и девушка послушно отошла от решетки, по-прежнему глядя на Серсею с восторгом и обожанием. Женщина усмехнулась и, выбросив вперед руку, цепко ухватила Лиссу за подбородок. Сжав его, она приблизила лицо девушки к своему и затуманенные фиалковые глаза канули в зеленых омутах безумия. Никогда еще Лисса чувствовала себя столь слабой – пиратка, прошедшая множество битв, сражавшаяся с упырями и вивернами, сейчас дрожала как осиновый лист, ноги ее подкашивались, в висках стучало. Уже не понимая, что она делает, Лисса подалась всем телом, чтобы коснуться губами губ Серсеи.
Что ты себе позволяешь! звонкая пощечина отрезвила девушку, схватившуюся за наливавшуюся алым щеку. В тот же момент Серсея, улыбнувшись, погладила ее по волосам.
Прости, улыбнулась королева, – но ты слишком торопишься. У нас еще будет время узнать друг друга. Оставим этих двоих обдумывать содеянное – пора поговорить о твоем будущем.
Да, моя королева, склонила голову Лисса.
Конан сидел в небольшой портовой таверне, мрачно цедя кислое местное вино над тарелкой с обглоданными копчеными ребрами. За соседним столом сидели его люди – в основном барахтанцы и несколько человек с островов Василиска. Остальные места занимали Железнорожденные: вчера упившись дармовым вином из Красного Замка, все они мучились похмельем и, стремясь залить полыхающий в башке пожар местным пойлом.
-О, а вот и ты! – Даррен Пайк, покачиваясь, рухнул рядом, держа в руке огромную кружку с элем,- экая дрянь. Может, пойдем на корабль, у меня там найдется пойло получше.
Мне сейчас охота побыть на суше, Конан сделал большой глоток,- все равно скоро в море.
Лисса все еще не вернулась? спросил Пайк и Конан мрачно покачал головой. С тех самых пор, как он покинул тронный зал, он так и не видел девушку. И это ему не нравилось- как не нравилось многое в этом городе и особенно в замке, который он посетил вместе с Эуроном. Эта королева в черном костюме и огоньками безумия в глазах, однорукий брат, с которым по слухам спит Серсея, безмолвный гигант с налитыми кровью остекленелыми глазами, проглядывающим сквозь глазницы шлема. И сам Железный трон – Конан хорошо помнил безликую светловолосую фигуру из своего сна, восседавшую на этом уродливом сооружении. Во всем этом чувствовалось что-то тревожное и угнетающее, словно зримое воплощение безумия, охватившего город.
Не могу поверить, что ты ее отпустил, произнес Пайк.
Она свободная женщина, ты сам это слышал не раз, пожал плечами Конан,- и жаждала этой встречи от самых Ступеней. Как я мог ее удержать?
Дело дрянь, покачал головой Пайк,- в этом проклятом замке люди мрут как мухи.
-Что же ты ей не сказал? – хмыкнул Конан, вновь опрокидывая кружку,- что там Эурон?
Не знаю, пожал плечами Пайк,- он с ночи держит совет с капитанами на Молчаливой. Таких как мы туда не приглашают – там все сплошь лорды с Островов.
Он, кстати, не собирается туда? спросил Конан.
Не знаю, но не думаю, покачал головой Даррен,- он не захочет надолго покидать Королевскую Гавань. Хотя, только Утонувшему ведомо, что в голове у Эурона.
Надеюсь, Утонувшему ведомо не только это, сказал Конан,- и его жрецам тоже.
Он мрачно уставился на дно кружки – надежда разыскать Сердце Аримана становилась все более призрачной. На Железном Флоте было несколько жрецов, но они оказались хмурыми и неразговорчивыми людьми, не спешащими делиться своими тайнами с чужеземцем. Когда же Конану удалось напоить одного из них, развязавший язык жрец много говорил о древних преданиях, о водяных и русалках породивших Железнорожденных, о черном камне, из которого вытесан Морской трон, однако ничего из сказанного им не приблизило Конана к загадочному морскому народу. Оставалось надеяться, что на Островах окажутся более знающие люди, иначе вся эта безумная эпопея окажется напрасной.
Капитан Конан? прервал мрачные раздумья короля негромкий голос из-за спины. Киммериец развернулся- рядом стоял неприметный человек в черной одежде. На его плече виднелся странный знак, по которому Конан узнал его – этот человек стоял по правую руку от Серсеи в тронном зале. Конан даже припомнил его имя – Квиберн. За его спиной маячил уже знакомый закованный в броню гигант в белом плаще. Варвар уже знал, что его имя Григор Клиган, а прозвище – Гора, он рыцарь с крайне скверной репутацией. Чуть поодаль стояли еще несколько человек в золотых плащах.
