“И Квиберн, мой новый десница. Сама преданность, величайший ум. Конечно, ему не стоило большого труда обыграть Тириона, который сыграл сам против себя. Интересно, он еще мужчина?” задалась она вопросом, который никогда не приходил ей в голову. “Скорее всего, уже нет. Иначе он не был бы так умен. Варис как-то обмолвился, что свобода от плотских вожделений весьма помогла ему на пути наверх. Напрасно Тирион не слушал своего друга.”
Она вернула Железный Трон, но её власть ещё слишком слаба. Она не ее отец. Она должна передать своему сыну трон, а не воспоминания о нем. Что напишут о ней мейстеры? Дейнерис Бурерожденная, королева подлецов? Нет, они напишут о королеве, которая превзошла своего великого предка, пожертвовала драконами ради спасения людей. А потом смогла вернуть трон, отнятый у её семьи. Даже без драконов.
Но для того, чтобы удержать трон, нужны люди. Особые люди. “Наука власти состоит в том, чтобы привлекать к себе циничных ублюдков без чести и совести. От них больше проку, чем от благородных дураков вроде Джораха. И стравливать их между собой, чтобы они следили друг за другом и раскрывали заговоры друг друга,” сделала она невеселый вывод.
— Лорд-Десница, мы хотим, чтобы вы немедленно отправили послание… — Дейнерис запнулась, — моему супругу. Мы требуем, чтобы он немедленно явился в столицу! А если он ослушается, мы расторгнем брак и объявим его вне закона!
Она закончила с такой страстью, будто обращалась не к Квиберну, а к самому Джону.
— Да, Ваша милость. Тем более что происхождение лорда Джона очень туманно… — проскрипел Квиберн.
— Но Ваша милость, — сказал Гарри Стрикленд. — Если брак будет расторгнут, ваш ребёнок родится бастардом…
— Ни в коем случае! — запротестовал Квиберн. — Ребёнок был зачат в браке…
— Так все, кто был в Белой Гавани, знают… — перебил его Бронн, но сразу замолк, поймав испепеляющий взгляд королевы. — Все знают, что Джон обещал не принимать короны, пока не возьмёт столицу. И он её не взял!
— Вот именно,— поддакнул Квиберн.
Дейнерис поджала губы.
— Мы по-прежнему ждем ответа, кто устроил беспорядки в городе на нашем пути, — ледяным тоном обратилась королева к Совету.
Квиберн и Стрикленд переглянулись.
— Допросы братьев Кэттлблэков и их сообщников уже производятся, — заговорил Стрикленд. — Пока они запираются. Но скоро заговорят, обещаю вам, Ваша милость.
— Мы будем справедливы, но беспощадны к врагам государства, — объявила Дейнерис.
— Ваша милость, у меня в городе остались люди, которые слушают и смотрят за всем, что происходит, — заговорил Квиберн. — Они подтверждают мое предположение о крайней неблагонадежности служителей Р’Глора. В своих проповедях красные жрецы и жрицы прямо называют лорда Джона своим мессией, избранным, победителем самой смерти…
— И палачом своего родного дома! — продолжила Дейнерис.
Бронн закашлялся.
— Деятельность красных жрецов представляется мне опасной для короны, — закончил Квиберн.
Дени хотела что-то ответить, но вдруг почувствовала… Нет, не может быть… Хотя почему, время ведь уже пришло… Неужели она дождалась? Она боялась пошевелиться. Но вот еще раз…
Королева ощутила едва заметный толчок под сердцем. Ее ребенок дал о себе знать.
— Ваша милость? — прервал затянувшееся молчание Квиберн.
Дени вздрогнула. Она забыла обо всем, что только что говорилось за столом Малого Совета.
— Что? Ах, да. Что вы предлагаете, мессир?
— Немедленно истребить красную заразу, Ваша милость! Вы знаете, как они могут быть опасны!
Дейнерис ненадолго задумалась.
— Что из нас за королева, если мы будем менять веру каждые полгода? — неожиданно мирно спросила она.
— Они могут стать большой проблемой, — настаивал Квиберн.
Дейнерис подняла руку.
— Отловите служителей Владыки и вразумите их. Самых упертых казните для острастки. Но не всех! — Дейнерис выразительно посмотрела на Квиберна.
— Слушаюсь, Ваша милость, — неохотно согласился Лорд-Десница.
Совет был окончен.
“Как ты мог приставить ко мне свою сестру-отравительницу? Как ты мог устроить заговор против меня, Джон? Как ты мог спутаться с черномазой шлюшкой?” думала Дени, возвращаясь в королевские покои. “Почему ты сейчас не со мной, Джон? В этот счастливейший день?”
У Тириона Ланнистера появился товарищ — нахальный мышонок, который поселился в его камере. Мышонок быстро выучил скрежет открывающейся решетки, когда Тириону приносили миску с баландой. Он вылезал из норки и принимался настойчиво пищать. Тирион всегда оставлял кусочек своему сокамернику, единственному живому существу, с которым мог поговорить. Он назвал мышонка Варис.
— Ты молод и полон надежд. Ты думаешь, что жизнь — отличная штука. Когда-то я тоже так думал, — откровенничал Тирион перед мышонком. — Я любил повторять: “Жизнь полна возможностей, лишь смерть ставит точку.” Как я был самонадеян! Как мало я понимал… Нет никаких возможностей. Только повторения одного и того же дерьма. Наша жизнь — это круговорот дерьма.
